Книга Прощу твою жестокость, страница 20 – Анастасия Долгих

— Ага, собиралась, но у моей мамы свой взгляд на ситуацию. Лично вещички собрала и турнула со словами: «Дурью не майся. Если это лечится, то вперёд, и без внуков чтоб не возвращалась», — привожу почти точную цитату, подражая маминому голосу.

— Реально? — поднимает удивлённый взгляд Алина, надевая домашние тапки.

— Да. Так что кроме твоей берлоги мне голову толком приклонить негде, — говорю с жалостливым видом, складывая руки на груди в просящем жесте. — Пустишь под крыло блондинистую сухофруктину?

В тишине коридора раздалось урчание моего пустого желудка, да такое жалобное, что Алина прыснула со смеху.

— Сухофруктина ты и есть, — отмахивается она с улыбкой. — Блондинистая и бессовестная. Кинула меня сначала, а теперь вот в двери скребёшься. Ну и кто из нас теперь тут «бывший»? — добавляет язвительно.

Повинно опускаю голову и печально вздыхаю. Заслужила. Алина охает и обнимает.

— Пущу, конечно. Оставайся, сколько захочешь. Личной жизни у меня всё равно нет, а с тобой хоть не скучно будет.

— Фух, слава Богу, что ты у меня не злопамятная, — выдыхаю с облегчением и следую за ней.

Усаживаюсь на стул за барной стойкой.

У Алины просторная квартира-студия, в которой кухонная зона совмещается с основной комнатой. Интерьер был современным, но выглядел необжитым, потому что подруга редко засиживалась дома: постоянно пропадала на работе, в командировках или просто путешествовала.

Алина достаёт из холодильника контейнер с готовой едой и ставит в микроволновку разогреваться.

— Рассказывай, чего теперь делать будешь, — интересуется, занимая стул рядом. Подпирает подбородок рукой, приготовившись слушать.

— Буду очень-очень хорошо себя вести: слушаться маму и тётю менеджера, — говорю с улыбкой.

— Что, в лейбл вернёшься и детей делать пойдёшь? — скептически выгибает бровь подруга.

— Чёткого плана пока нет, — признаюсь честно. — Как там дела у «Спасибо»? — спрашиваю без особого интереса.

— После интервью у Золотарёвой, которое ты дала три дня назад, все теперь гадают, кто похитил сердечко Анны. Это хорошо сказывается на продвижении песни. Правда, руководство немного шумит из-за того, что ты порушила образ милой, свободной и одинокой красавицы. Ну, сама понимаешь: раньше Анна как бы принадлежала слушателю, а теперь — кому-то конкретному. Раз уж заикнулась об этом, то теперь долго не отстанут. Мы вроде как не смешивали личное и публичное… а теперь понеслось, — вздыхает Алина.

— А Ник тебе что-нибудь писал? — в моём вопросе слышится хрупкая надежда.

— Нет. Он вообще из реальной жизни выпал: стал выпивать, пропускать работу, отказывается от проектов. Ну, это то, что до меня доходило из слухов, — перечисляет подруга, посылая мне укоризненный взгляд.

— Так и не смогла себя заставить написать ему или позвонить, — опускаю голову и сжимаю пальцы в кулаки. — Что я ему скажу после такого?

— Что любишь, — не теряется Алина. — Он тебе всё за это простит. Надо было сразу домой ехать и мириться, пока не увели.

— О чём ты? — сразу настораживаюсь. Сердце замирает от плохого предчувствия.

— Ты же знаешь, что Ангелинка на него глаз положила. Их вроде как в баре недавно видели, а уж что там дальше было, — не знаю, прости, — продолжает Алина делиться новостями. Её взгляд полон сочувствия.