Книга Прощу твою жестокость, страница 19 – Анастасия Долгих

— Чего прицепилась? Машина ещё тут. Села и уехала, — рычу в её сторону.

— Ник, мне надо в туалет! — пищит она своим мерзким тонким голоском.

— А мне какое дело? Если так приспичило, то и валила бы к себе домой, — отмахиваюсь небрежно.

С каждой секундой она всё больше раздражает. Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить её за волосы и оттащить к такси, которое пока не отъехало.

— Никита, ну пожалуйста, — почти плачет Ангелина.

— Пять минут и свалишь, — предупреждаю её.

Такси всё-таки уезжает. Мы молча поднимаемся в квартиру. Сухо сообщаю незваной гостье:

— Туалет — вторая дверь направо. Входную потом просто захлопнешь.

— Спасибо, Ник! Ты настоящий друг! — щебечет она и убегает.

Иду в спальню. Раздеваюсь и укутываюсь в любимый плед Ани. Падаю на кровать. Резко открываю глаза, когда кто-то трясёт за плечо. В темноте различаю силуэт Ангелины.

— Ты чё припёрлась? Сказал же — вали! — ору на неё.

— Ник, может, ты дверь всё же закроешь? Ну мало ли… а, и я тут водички тебе принесла, — лепечет девушка, протягивая стакан.

— Я в туалет пустил! Не на кухню! Какого хрена ты там забыла?!

От раздражения и не совсем выветрившегося алкоголя сдерживать агрессию всё труднее. Подскакиваю, чтобы её вышвырнуть. Ангелина резко выплёскивает воду мне в лицо. Что-то попадает в рот.

— Ты совсем двинулась?! — хватаю её за плечи, но голова начинает кружиться. На лице Ангелины появляется хищная ухмылка.

Падаю обратно на кровать, мир вокруг расплывается. В ушах стоит гул, а тело будто наливается свинцом. Пытаюсь сфокусировать взгляд на силуэте Ангелины, но она двоится, троится…

— Что… ты… сделала? — выдавливаю из себя, голос звучит глухо, словно из-под воды.

— Это всего лишь небольшая помощь, чтобы ты стал покладистее, — её голос доносится будто издалека, приторно-сладкий, насмешливый. — Ты ведь сам не хотел по-хорошему.

Пытаюсь подняться, но руки не слушаются. Каждое движение требует невероятных усилий. В голове — вязкая пелена, мысли путаются, словно кто-то крутит их в бетономешалке.

— Зачем? — шепчу, и вопрос повисает в воздухе.

Ангелина наклоняется надо мной, её лицо в полумраке кажется зловещим.

— Потому что ты слишком упрямый, Ник. А мне нужно, чтобы ты кое-что понял и запомнил.

Она проводит рукой по моему лицу. От этого прикосновения по позвоночнику бегут ледяные мурашки. Пытаюсь отстраниться, но тело будто не моё.

Последнее, что слышу перед тем, как потерять сознание — шорох одежды.

Аня

Через три дня я уже была в Москве. Идти к Никите сразу не решилась.

Поехала к Алине, чтобы сделать сюрприз, но не учла самый главный элемент: она — работающий человек, поэтому дома подруги не оказалось.

Проторчала около её квартиры битый час, но сообщение писать не стала.

Произведённый эффект покрыл все неудобства: заметив меня на лестничной площадке, Алина даже сумку из рук выронила.

— Анька?! Вернулась, что ли?! — восклицает, замерев посреди лестницы.

— Сюрпри-и-и-из! — тяну с широкой улыбкой.

— Хорош сюрприз, ничего не скажешь, — хмыкает подруга, подбирая сумку.

По подъезду разносится стук её каблуков, пока поднимается. Я пожимаю плечами и шире улыбаюсь.

— Ну вот и стóило уезжать? Говорила же, что на месяц собираешься, вроде, — вздыхает она, отпирая входную дверь квартиры. Мышкой шмыгаю за ней внутрь.