Книга Исповедь дьявола, страница 224 – Софи Баунт

— Оу, ладно…

Августина, довольная своими знаниями молодежного сленга, хлопает меня по плечу и, салютуя бутылкой, уходит.

Не знаю почему, но от общения с этой экстравагантной дамой я получаю настоящее удовольствие. С ней просто и непринужденно. Сложно поверить, что мама Дремотного, возможно, состоит в «Затмении». Однако во всех нас заложены пороки. То, что мы не можем раскусить какого-то человека, говорит о его мастерстве заметать следы и помалкивать, а не о том, что он ничем не запятнан.

Если речь заходит о правосудии, то здесь уже и сама грань рационального восприятия вещей истончается до предела. Правильного пути нет. Это плотный туман, где судья бьет мечом в строго заданном ему обществом направлении, не зная, действительно ли тюрьма исправит человека или имеем ли мы права на смертную казнь, правда ли виновен подсудимый, когда все улики против него, или его подставили за деньги?

Большинство членов «Затмения» уверены в своей правоте. Они полны иллюзий. А что еще хуже: весь мир плавает в галлюцинациях, из которых никогда не выберется, ведь окружающая нас действительность – плод визуализации нашего мозга.

Я убираю лед в морозилку. Нос уже почти не болит, но я все равно бы с радостью съездила бутылкой по морде Мариам. От моего гнева эту курицу спасла лишь Августина.

Дьявол, я забыла про Макса!

Он же украл папку из ее спальни и неизвестно, что собирается с ней делать. Все же слабо верится, что Августина состоит в «Затмении». Может, Максу солгали?

Ни черта не понимаю.

Оглядываясь, чтобы не нарваться на сумасшедшую помощницу Лео, я разыскиваю Глеба, но парня нигде нет.

— Вы видели белобрысого? – спрашиваю у Венеры и Дремотного.

Они танцуют с другими студентами, но на их утомленных лицах читается желание послать гостей к черту и удрать в спальню.

— Глеб уходил наверх в компании каких-то девиц, – кричит мне на ухо Дремотный.

Мне эта новость не нравится, ибо кажется подозрительной: подобные похождения не в духе Глеба.

Надо бы выяснить, как он.

Я нахожу Гительсона на втором этаже. В гостевой спальне. И в объятьях трех наглых девушек, которые явно его споили до бессознательного состояния. Сначала я собираюсь закрыть дверь, чтобы не мешать им, – но сомневаюсь, правильно ли поступаю, ведь Глеб не бабник, и не факт, что под утро он обрадуется тому, что переспал с тремя незнакомыми девушками, которые, к слову, тоже пьяные до невозможности. Вдруг они забудут про презервативы или скажут завтра, что он их изнасиловал… да черт его знает, что им может в голову прийти, когда протрезвеют.

Надо прекратить эту вакханалию.

— Глеб, – зову его, когда одна из девушек засовывает свою руку ему в штаны.

Он даже не отзывается, целуется с другой девчонкой, и возникает ощущение, что в стакане Глеба сегодня оказался не только алкоголь.

Третья мадемуазель переводит на меня замыленный взгляд.

— Вы ему что-то подсыпали? – спрашиваю я у нее.

— Свали, – фыркает она в ответ, пока другие смеются. – Он всем доволен.

Я закатываю глаза и под недовольные женские возгласы стягиваю с Глеба одну из девушек, вцепившись в ее черные кудри.

Возможно, будь эти вертихвостки более трезвые, то отлупили бы меня втроем, но они едва на ногах держаться, так что растолкать их не составляет особого труда. Закинув руку Глеба себе на плечо, я поднимаю его с кровати. Он вмиг наваливается на меня. Я едва не падаю. Чтобы он проснулся, впечатываю ему звонкую пощечину. А ему пофиг! Он даже не трет место удара, лишь бурчит под нос и утыкается лицом в мое плечо.