Книга Исповедь дьявола, страница 207 – Софи Баунт

Черт, совсем о ней забыла.

Я поднимаю фотографию младенца и переворачиваю ее, читая надпись:

«Безумие против безумия…»

По-прежнему ни хрена непонятно.

Только вот под ней я обнаруживаю еще какие-то черточки, которых до этого не было. У меня возникает одно предположение. И оно мне не нравится.

— Слушай, – говорю я Глебу, протягивая фотографию обратной стороной. – Как проявить невидимые чернила?

— Нагреть бумагу, – пожимает плечами Глеб, рассматривая фотографию с младенцем в белых пеленках. – Это ты?

— Понятия не имею. Можешь проявить?

Глеб достает из кармана пиджака зажигалку. Щелчок. Запах бензина врезается в нос. Я морщусь. Никогда не была наркоманкой, нюхающей бензин, а вот мыло понюхать люблю, так что все-таки что-то от наркоманки во мне есть.

Глеб подносит огонек под фотографию, и мы вместе наблюдаем, как на снимке появляются новые буквы, складываясь в еще одну странную надпись:

«Она не дает ему жить, за грехи нам не освободиться…»

— Что это значит? – удивляется Глеб.

Я содрогаюсь. Сердце болезненно сжимается, чувствуя на себе гнет некой ужасной безликой силы, которая каким-то образом теперь связана с моим отцом. Иначе откуда у него эта фотография?

— Хотела бы я знать.

Глава 26

— Когда я первый раз увидела, как он шугается с сигаретой под окнами дома, то не стала ругать, а позвала его к себе, достала из шкатулки сигары и сказала: затянись, поганка мелкая, – вещает Августина со сцены, размахивая стаканом с виски. – Если нормально затянешься и не захаркаешься, то отныне будешь курить хороший табак, но со мной. А если будешь кашлять, как старикан, то звездану по затылку, чтобы забыл, как выглядит эта дрянь. И он, сучка такая, взял и затянулся гребаной сигарой. Я думаю: вот скотина, курит как взрослый! – Гости в зале хохочут, и Агустина добавляет: – Черт знает, правильно это или нет, но я всегда старалась быть своему сыну другом, а не надзирателем. Он же один хрен будет делать, что захочет, ты не уследишь. А так я хоть в курсе буду и смогу посоветовать, потому что он знает, что может матери доверять. Так вот… детка, я горжусь тобой, честное слово, горжусь! Ты никогда меня не разочаровывал! Оставайся таким же проворным и веселым, несмотря ни на что. С днем рождения, сынок!

Все подхватывают слова Августины, и по залу разносятся поздравления.

В отличие от большинства гостей, женщина не утруждала себя платьями и гламурными костюмами для вечеринок, а надела, как и всегда, свои черные байкерские штаны, алую кожаную куртку и короткую темную майку, так что можно даже разглядеть ее рельефный пресс. Женственность никогда не была подругой Августины, но мужчины, по словам Руслана, все равно по жизни не давали его матери прохода, восхищаясь ее страстным характером, легкостью на подъем и, конечно, спортивной фигурой с широкими бедрами. Пока другие дамы позиционируют себя как сладкое дорогое вино (часто будучи самогонкой), Августина действует на мужчин как элитный коньяк, сражая наповал.

Я до сих пор не понимаю, что связало дикую жгучую брюнетку Августину и романтичного воздушного блондина Василия.

Черные длинные волосы Августины заплетены в хвост, как и у сына, – но в хвост тугой и высокий, тогда как Дремотный завязывает волосы лениво, и каштановые пряди выпадают из-под резинки.