Книга Исповедь дьявола, страница 205 – Софи Баунт

— Поговорить, – мнется Глеб, ерзая. – Я предположил, что с алкоголем тебе будет проще… эм, простить меня, ну, за мое поведение в прошлом.

— Так. – Я скрещиваю руки на груди, демонстрируя недоверие. – Что случилось? Почему ты вдруг кинулся налаживать со мной контакт? Только давай честно, не юли.

Глеб вздыхает, барабаня пальцами по бутылке шампанского.

— Из-за меня умирают люди, из-за меня Лео лишили памяти, все страдают по моей глупости, Эми. Последней нитью, за которую я держался, была Жанна, но она предпочла мне «Затмение», отдав им формулу.

— То есть у тебя проблемы в отношениях, и ты не нашел варианта лучше, чем поговорить с человеком, чьи отношения – сплошная катастрофа? Логично.

— Мы с Жанной не пара, – расстроено качает он головой. – Но я считал ее своим другом.

— Глеб, – я сажусь рядом с ним на диван, – она любит тебя не как друга, а как мужчину. И я думаю, что «Затмение» просто не оставило ей выбора.

— Возможно, но все равно мерзко.

— Любовь оставляет разные послевкусия, – усмехаюсь я по-доброму, – и мерзкие в том числе. Ой, а это тут откуда? – вытаскиваю из-за спины Глеба фотоальбом. – Ты копался в моих вещах?

— Альбом лежал на тумбочке, – оправдывается он. – Ты видела мою семью, а я твою нет. Вот и заглянул.

— Лео говорил, что мой отец бывал в вашей резиденции, когда Лев Гительсон еще был жив.

— Большую часть времени я проводил, уткнувшись в книгу, монитор или микроскоп. Дела отца меня не интересовали, как и его гости. Кстати, твоя мама очень красива, и ты на нее похожа.

Комплимент от Глеба? Сейчас умру от умиления, и на месте моей могилки вырастет аленький цветочек.

Глеб открывает фотоальбом и торопливо добавляет:

— Особенно здесь. Вы очень похожи, хоть глаза и разные.

— Глаза и волосы у меня папины, так что даже не знаю.

— Вы похожи чертами лица, – настаивает Глеб, постукивая пальцем по фотографии.

На ней мои родители обнимаются в кресле. Рядом аквариум с пестрыми рыбками, старый глобус времен СССР и высокий пузатый книжный шкаф. Перед ними столик со стаканами в железных подстаканниках, которые еще можно встретить в поездах.

Я достала фотоальбомы только ради отца. Обычно я их не открываю, чтобы не расстраиваться, ведь мне никогда не было суждено увидеть родителей вживую… до недавних пор.

На полках много художественной литературы, особенно классики в серийных зеленых и коричневых обложках, и только одна книга привлекает внимание. Библия. Вернее, ее красивый сияющий корешок… где-то я его уже видела.

Глеб закрывает фотоальбом и откладывает в сторону.

— Можно спросить? Чем ты была так ошарашена, когда зашла в квартиру? – пытается он завести беседу.

Сначала мне кажется, что Глеб специально взял фотоальбом, желая подвести нас к разговору о моем отце в клинике, но, похоже, Глеб не в курсе, что Эрик Лисовский жив и сидел в подвалах резиденции. Что ж, это и к лучшему. Значит, Лео тоже не знает.

— Нотариус сообщил, что в наследство от бабушки мне перешло сразу два дома. Об одном из них я понятия не имела.

Поднявшись с дивана, я кусаю ноготь.

Это тот самый заброшенный дом, о котором в моей станице сочиняют легенды, это дом, где я нашла свое фото в детстве…

«Вы с мамой похожи», – эхом раздаются в голове слова Глеба.

О, дьявол…

Так мне не приснилось! Фотография была настоящей! На ней была моя мама, а не я!