Книга Исповедь дьявола, страница 206 – Софи Баунт

Зачем бабушка скрыла это? Почему никогда не говорила, что тот дом принадлежит нашей семье, и почему позволила ему развалиться?

Телефон в кармане моей толстовки начинает вибрировать. Звонок от Венеры. Проклятье! Они же меня ждут!

— Да, да, я скоро, – торопливо отвечаю подруге.

— В какую дыру ты провалилась? – возмущается Венера.

— У меня… маленький форс-мажор.

— Если ты кого-то убила и прячешь труп, то прощаю, а если что-то другое, то оправданий у тебя нет.

— Крикни про труп громче, чтобы не только Дремотный, но и бабка на соседней улице услышала, – огрызаюсь я. – Ко мне тут один альбинос в гости зашел, у него срочное дело.

— Глеб? Ну так пригласи его к нам, если у него задница горит. Пообщаетесь на вечеринке. Мы же опаздываем!

Венера отключает звонок.

Моргая, я смотрю на Глеба.

— Мне нужно ехать. Августина устроила сыну праздник, и я обещала быть там. Поедешь с нами?

Глеб встает, пряча ладони, покрытые пятнами от химикатов, в карманы джинсов.

— Ну… если Венера и ее парень не против.

Я совсем забыла, что Глеб и Венера недолго встречались.

— Они не против. Между тобой и Венерой ведь ничего не было.

Он поднимает палец и открывает рот, но я протестую, одновременно направляясь переодеваться.

— Поцелуи не считаются. И знаешь, я благодарна, что ты не перешел черту.

— Мы не пара.

Он фыркает.

— Я в курсе, что это она тебя бросила, – смеюсь я, подыскивая в шкафу приличное платье среди потрепанных кофт. – Не выпендривайся.

— Возможно, мне лучше прийти к тебе завтра?

— Нет, поехали с нами, – громко требую я, переодеваясь в ванной комнате.

Из-за того, что на улице я не застегнула куртку, серая толстовка промокла от снега сильнее, чем я предполагала. Я кладу ее на батарею сушиться.

— Я не создан для вечеринок, малая, – ноет под дверью Глеб.

Гадкая молния на моем платье все никак не желает застегиваться, и я кривляюсь от злости. Руки уже онемели от попыток ее оживить.

— Ты выглядишь, как скисшая груша, – рычу я, злая на весь мир из-за гребаной молнии. – Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, так что поедешь с нами и развеешься.

— Сама ты скисшая груша, – недовольно восклицает Глеб.

Из-за плотной перегородки на ванне вдруг вылетает белый ворон и громко каркает, удирая в прихожую.

Я спотыкаюсь и падаю, толкаю спиной не до конца закрытую дверь и уже готовлюсь больно шлепнуться о паркет, но зависаю – и вдруг взлетаю над полом.

Уж кем-кем, а птицей я себя никогда не считала, так что сильно не радуюсь.

Глеб подсобил.

Он успел подхватить меня на руки. Все это время он сидел прямо под дверью, что, вообще-то, неловко.

— Я чуть не поседела! – кричу я.

— Прости. Можно взять его с собой? – без церемоний спрашивает Глеб. – Рицин грустит в одиночестве.

— Сначала отпусти меня, – смущаюсь я, чувствуя теплые пальцы на спине.

Глеб опускает меня на ноги и без просьб застегивает мое платье, избавляя от необходимости воевать с застежкой дальше.

— Едем? – усмехается Глеб.

— Минутку, – протестую я, возвращаясь в ванную комнату, откуда позорно выкатилась. – Надо гнездо на голове расчесать. Что твой Рицин вообще делал в ванной?

— Это мне неизвестно, – хмыкает Глеб, пока я ищу расческу. – Наверное, хотел поселиться на твоем гнезде.

— Очень смешно, – бурчу я.

Расческа упрямо не желает находиться, зато под ногами я вдруг обнаруживаю фотографию, которая выпала из кармана толстовки, брошенной на батарее.