Книга Исповедь дьявола, страница 122 – Софи Баунт

— Ты ни с кем не выходил на связь, – гаркаю я и делаю рывок вперед, вынимая маленький нож из рукава.

Я всегда ношу при себе холодное оружие.

— Ради тебя, – обреченно вздыхает Виктор.

— Что?

— Я объясню, только… убери лезвие от моей артерии… Пожалуйста?

Виктор улыбается.

От этой улыбки сердце пропускает удар, а потом бьется со скоростью истребителя. Невзирая на весь свой гнев, я и пощечину Виктору влепить не могу, не то что нож воткнуть. Душа расходится по швам даже при виде его носа с маленькой горбинкой. Я все обожаю в Викторе, все-все, и не понимаю, как он смог так привязать меня к себе.

Сокрушенная его ангельской улыбкой, я прячу нож обратно. Но подняться не даю, остаюсь сидеть на мужчине верхом. Он и не против – осторожно обхватывает пальцами мои бедра, из-за чего я пронзаю его яростным взглядом. Виктор нервно облизывает покусанные губы и закидывает руки под голову. Он рассматривает меня, как пес своего хозяина, вернувшегося из длительной командировки.

— Как ты пробрался в мою комнату?

— Потайной ход, – снова улыбается он.

— Но…

— У меня есть план здания, – предвидит он вопрос.

— Если Стелла узнает, она тебя убьет!

— Тогда буду надеяться, что ты меня не сдашь. – Виктор поджимает губы, раздумывая. – Ева, я понимаю, что ты ждешь ответов, и я готов их дать.

— Ответов? Ты трахнул меня и сбежал!

— В свою защиту скажу, что ты хотела меня зарезать, – пожимает он плечами, на его щеках появляется легкий румянец.

Я открываю рот и медленно закрываю.

Дьявол!

Вот дьявол!

Значит, Рената все же пыталась его убить. Она заняла мою голову, и память была заблокирована.

— Ты этого не помнишь? – настороженно уточняет Виктор.

Его низкий голос заглушает ветер на улице.

— Я проснулась, а тебя нет, – тарахчу я, борясь с внутренними терзаниями. – Это все, что помню, кроме… ты записывал на диктофон наши разговоры!

Здесь он не отвертится.

— Я никому их не передавал, – опечаленно парирует Виктор. – Змейка, эти записи только для меня.

Привычная беззаботность на его лице сменяется растерянностью и испугом. Он выглядит так, будто я застала его за убийством моей бабушки.

Мне едва удается сдержать истерику.

— Думаешь, я поверю?

— Не думаю, поэтому и не выходил на связь, – он неловко ерзает подо мной, – хотел, чтобы твой гнев утих и вернулась та Ева, которую я знаю, а не та, которая хотела воткнуть мне в горло нож во сне.

Мое сердце леденеет. Рядом мелькает силуэт хихикающей Ренаты, и я мотаю головой, запрещая себя обращать на нее внимание. Звуки ее веселья, как пиявки, пытаются всосаться в мое сознание. Мерзкий скрежет ногтей о стекло, когда она прячется в зазеркалье, режет на куски мои мозги, но хрен я позволю ей отобрать контроль над телом. Пусть издевается сколько пожелает.

— Как ты спасся?

— Вывернулся, – признается Виктор. – Потом вырубил тебя. Это была не совсем ты, верно?

— Нет, – цежу я.

— Ева, – он целует меня в запястье и пытается заглянуть в глаза, откидывает с лица мои волосы, – я никому, слышишь, никому не передавал записи наших разговоров.

— Тогда зачем ты их делал? – возмущенно восклицаю я.

— Сначала для дела. Лгать не буду. – Он сжимает мои пальцы крепче, когда я стараюсь вырвать ладонь из его руки. – Послушай. Да, первые дни я записывал для дела, но потом не стал передавать записи. Я узнал тебя лучше, осознал, что хочу помочь. Ты можешь считать это полным бредом, любой человек так посчитает и пошлет меня к черту, но… я делал записи, чтобы ничего не упустить из твоих рассказов, чтобы возвращаться к ним при необходимости, потому что я очень хотел разобраться с твоим прошлым и с этой второй личностью, которую ты зовешь Ренатой.