Книга Исповедь дьявола, страница 120 – Софи Баунт

Виктор сказал, что любит меня.

Любит!

Я не могу перестать думать об этом после того, как Рената сказала о ноже, не могу засунуть голову в песок или проигнорировать. Передо мной словно рухнула плотина. Вода подхватила меня и несет с бешеной скоростью в глубины океана отчаяния.

На стене зеркало. Ровно напротив меня. Зеркало в полный рост. Рената подмигивает мне, а потом перерезает себе горло ножом. Кровь брызгает, пачкая пространство со стороны зазеркалья.

Я перевожу взгляд на портрет Виктора.

Из его глаз начинает течь кровь, и я вскрикиваю, закрывая рот ладонями, хватаю банку с жидкой белой краской и выливаю на холст, размазываю краску по картине, пряча лицо Виктора.

Картина испорчена.

Я всхлипываю.

Падаю на колени и обнимаю себя руками, пачкая голубой халат белой краской.

Зеркало достает до пола, и я прекрасно вижу себя в его отражении, вижу, насколько я жалкая. И пусть! Я наконец-то позволяю себе слезы, быть слабой, и просто сдаться.

Мне хочется умереть. Прямо здесь и сейчас. У меня нет жизни. Я ненавижу все и всех, ненавижу себя саму и хочу вновь влезть в петлю, как тогда, когда насильника освободили от ответственности.

Я больше не могу…

В комнате становится чуть темнее. За моей спиной, в отражении, кто-то появляется, закрывая собой торшер. Кажется, что в этот момент останавливаются все часы под крышей резиденции, они вздрагивают и погибают. Или это замирает мое сердце.

Удар…

Человек за спиной приближается, но я не поворачиваю голову, слежу за ним в отражении зеркала, точно завороженная. Из-за торшера чудится, что мужчина светится в ночи – он рассеивает вокруг себя нежный свет.

Это не может быть правдой.

Это не он!

Просто галлюцинация!

Шаги за спиной останавливаются. Теплая ладонь осторожно касается моего оголенного плеча, – в месте, где сполз халат.

— Ты плод воображения, – шепчу я.

Виктор опускается на колено и касается губами моего плеча, после чего выговаривает на ухо:

— Я настоящий… и я с тобой.

Глава 18

Я не могу повернуть голову, неспособна и пальцем пошевелить, боюсь посмотреть в глаза человеку, который стоит за спиной. Или не стоит? Вдруг это галлюцинация? Что, если мозг издевается надо мной? Если это очередные проделки Ренаты?

Второго исчезновения Виктора я не переживу…

— Докажи, что ты настоящий, – требую я дрожащим голосом, хоть и звучит по-идиотски.

Как он это докажет?

Однако в следующее мгновение я чувствую, как мою кожу, на изгибе между плечом и шеей, обжигает поцелуй, – жар чужого дыхания волной скользит выше, пока не опаляет ухо шепотом.

— Доказательства нужны мозгу, а не сердцу, – произносит Виктор, обнимая меня за плечи. – Мозг, конечно, хороший друг, но не всегда верный, в отличие от сердца. Сердце не обманешь. Скажи мне, что говорит твое?

В районе солнечного сплетения скручивается железный ком, который разрастается и вот-вот разорвет мою грудную клетку, взорвется подобно бомбе из гвоздей. Не знаю, что пугает меня больше: разговор с Виктором о его исчезновении или то, что он окажется фантазией. Я вздрагиваю, ощущая пальцы Виктора. Они поглаживают мои предплечья, и кажется, что земля слетает с орбиты, иначе я не могу объяснить, почему моя голова так кружится, а тело трепещет.

За окнами спальни доносится свист бушующей вьюги. Зима бьется о стекла с устрашающей мощью, но даже она не пугает так, как страх перед тем, что Виктор растворится, растает в моих руках, когда я повернусь и обниму (задушу!) его.