Книга Жена, которой не было в документах, страница 75 – Виолетта Весна

Таисия сжала пальцы на коленях.

Вот теперь в голосе Марты появилась чужая интонация.

Не Эльвиры Павловны.

Ренаты.

Сухая, аккуратная, взрослая.

«Бедный и несчастный».

Так ребенок не формулирует.

— Кто сказал тебе это? — спросила Таисия.

— Никто.

— Марта.

— Никто!

Дочь покраснела.

Значит, кто-то.

Таисия не стала давить.

— Ты имеешь право не ехать к Лиде.

Марта моргнула, явно ожидая спора.

— Правда?

— Правда.

— И ты не будешь говорить, что я предала?

Таисия почувствовала, как внутри все провалилось вниз.

Предала.

В одиннадцать лет дочь уже знала это слово в семейной войне.

— Нет, — сказала она.

— Никогда.

— Но ты так подумаешь.

— Нет. Я подумаю, что тебе страшно, и ты хочешь остаться там, где все знакомо.

Марта отвернулась к окну.

— Мне не страшно.

— Хорошо.

— Я просто не хочу терять дом.

Эта фраза прозвучала почти шепотом.

Таисия закрыла глаза на секунду.

Вот она.

Настоящая Марта.

Не холодная.

Не взрослая.

Не папина дочь с чужими словами.

Ребенок, который боится, что у него отнимут стены, кровать, привычный запах комнаты и право проснуться утром там, где все было понятно.

— Я тоже не хочу, чтобы ты теряла дом, — сказала Таисия.

— Но ты судишься.

— Я защищаю то, что у нас хотят забрать без нашего согласия.

— Папа говорит, никто ничего не забирает. Просто все будет по-другому.

Таисия устало улыбнулась.

— Иногда «по-другому» — это слово для тех, кто не хочет говорить «без тебя».

Марта резко повернулась.

— Почему ты все время делаешь папу плохим?

— Я не делаю.

— Делаешь! Ты говоришь так, будто он враг.

— Он не враг.

— Тогда почему адвокат? Почему документы? Почему ты ищешь какие-то старые бумаги? Почему бабушка плакала вчера после разговора с ним?

— Бабушка плакала?

— Я слышала.

Она звонила папе. Сказала, что ты разрушаешь семью.

Таисия глубоко вдохнула.

Эльвира Павловна плакала.

Перед сыном.

Перед Мартой.

И, конечно, это были не просто слезы пожилой женщины. Это был еще один способ поставить Таисию в роль разрушительницы.

Разрушаешь семью.

Как будто семья не была уже разобрана на страницы соглашения.

— Марта, — сказала Таисия тихо.

— Семью разрушает не тот, кто отказывается молчать.

— А кто?

— Тот, кто решает за всех и называет это заботой.

— Это опять про папу.

— Это про поступки.

— Его поступки!

Дочь сорвалась.

Голос стал громче, глаза наполнились слезами, но Марта упрямо не давала им упасть.

— Ты хочешь, чтобы я тоже сказала, что он плохой.

Но он не плохой.

Он всегда был рядом.

Он покупал мне ракетки.

Он ездил на соревнования.

Он говорил, что я могу все.

Он не забыл про мой день рождения, как папа Сони.

Он не кричит.

Он не пьет.

Он не бьет никого.

Он просто хочет, чтобы все было нормально!

Последние слова она почти выкрикнула.

Таисия сидела неподвижно.

Каждая фраза резала.

Но за ними была любовь.

Марта защищала не только отца.

Она защищала часть своей жизни, где отец был надежным, сильным, большим.

Где мир держался на нем.

Где если папа прав, значит, еще не все рухнуло.

Как можно отнять у ребенка это одним махом?

Нельзя.

Даже если отец виноват.

— Он правда делал для тебя много хорошего, — сказала Таисия.

Марта растерялась.

— Что?

— Я говорю, папа правда делал для тебя много хорошего.

И любит тебя. Это не отменяется.

— Тогда почему…

— Потому что человек может любить и ошибаться. Может заботиться и контролировать. Может быть хорошим отцом в одном и причинять боль в другом.