Книга Жена, которой не было в документах, страница 74 – Виолетта Весна

Она знала его шаги.

До сих пор знала.

Это было почти несправедливо: можно узнать столько правды, найти письма, расписки, предательство, и все равно узнавать шаги человека, который когда-то был твоим.

Но теперь эти шаги не заставили ее подняться.

Не заставили выйти.

Не заставили спросить, что с ним.

Она осталась в постели.

С открытыми глазами.

С блокнотом под подушкой.

С мыслью о синей папке, которая завтра ляжет на стол Норина.

И с новой, еще непривычной уверенностью: прошлое не спасет ее само.

Но оно наконец перестало быть против нее.

Утро началось с того, что Марта отказалась ехать с Таисией.

Не резко.

Не со скандалом.

И от этого было больнее.

Таисия стояла у двери детской, держа в руках чистую белую рубашку, которую Марта вечером попросила погладить к школьному концерту. Рубашка была простая, с маленькими перламутровыми пуговицами. Таисия сама выбирала ее неделю назад, потому что на Марте белое всегда выглядело не празднично, а как-то честно: подчеркивало темные глаза, тонкое лицо, упрямую линию подбородка.

Марта сидела на кровати с телефоном в руке.

Слишком собранная.

Слишком ровная.

Таисия уже знала: когда дочь так сидит, внутри у нее все спутано.

— Рубашка готова, — сказала она.

— Спасибо.

Марта не подняла глаз.

Таисия положила рубашку на спинку кресла.

— После школы я заберу тебя и Савелия. Потом заедем к Лиде.

Она обещала блины.

— Я не поеду.

Таисия замерла.

— Почему?

Марта провела пальцем по экрану телефона, хотя явно ничего не читала.

— У меня дела.

— Какие?

— Уроки.

И надо подготовиться к концерту.

— Это можно сделать у Лиды. Мы не надолго.

— Я сказала, не поеду.

Голос был тихий.

Но твердый.

Таисия села на край кресла, не на кровать.

Не хотела давить близостью.

— Марта, что случилось?

— Ничего.

— Это не похоже на ничего.

Дочь наконец подняла глаза.

— Мне просто не нравится у тети Лиды.

— С каких пор?

— Всегда.

— Ты раньше любила у нее бывать.

— Раньше я была маленькая.

Таисия кивнула.

В таких ответах было не мнение, а защита.

— Хорошо. Не Лида. Мы можем после школы заехать в кафе или домой. Как хочешь.

— Я хочу домой.

— Домой — значит сюда?

Марта резко посмотрела на нее.

— А какой еще дом?

Вопрос прозвучал как пощечина.

Не потому, что Марта хотела ударить.

Потому что повторяла то, что сама боялась потерять.

Большой дом.

Комната с панорамным окном.

Школа.

Отец.

Фамилия.

Лестница, по которой она бегала с детства.

Сад, где каждую весну зацветали гортензии.

Все, что взрослые называли стабильностью и чем уже пытались отнять у Таисии право быть матерью.

— Никакой, — спокойно сказала Таисия.

— Пока никакой.

— Вот именно.

— Что именно?

Марта встала с кровати.

— Я не хочу ездить по чужим квартирам и делать вид, что это нормально. Не хочу, чтобы Савелий везде таскал твои вещи и спрашивал, исчезнешь ты или нет. Не хочу, чтобы тетя Лида говорила гадости про папу на кухне, даже если думает, что я не слышу. Не хочу жить в каком-то странном состоянии, где все против всех.

Таисия молчала.

Каждое слово было больным.

И почти все — честным.

— Лида не должна была говорить при тебе, — сказала она.

— Она не при мне. Я сама услышала.

— Все равно.

— А папа хотя бы не зовет нас к своим друзьям, где все решают, что он бедный и несчастный.