Книга Жена, которой не было в документах, страница 71 – Виолетта Весна

В руке телефон.

На лице — спокойствие человека, который весь день пытался удержать себя от резких движений.

— Вы задержались, — сказал он.

Савелий ответил первым:

— Мы не задержались, мы ехали.

Марта тихо фыркнула.

Гордей посмотрел на сына.

— Логично.

— Конечно.

Таисия сняла пальто.

— Дети, переодевайтесь. Ужин через полчаса.

— А ты? — спросил Савелий.

— Я тоже переоденусь.

— Ты не уедешь?

— Нет.

Он кивнул и побежал наверх.

Марта задержалась.

Посмотрела на отца, потом на мать.

— Я пойду.

Когда дети скрылись, Гордей сказал:

— Нам нужно поговорить.

Таисия посмотрела на лестницу.

— Я помню твое сообщение.

— И?

— Не сегодня.

Он сжал телефон.

— Ты весь день была у Норина?

— Нет.

— Где?

— Гордей.

— Я спрашиваю спокойно.

— А я спокойно не отвечаю.

Он сделал шаг ближе.

— Ты не понимаешь, что твоя скрытность только ухудшает ситуацию.

Таисия устало посмотрела на него.

— Моя скрытность? Ты подготовил развод, вывел меня из дома, передал расписания детей Ренате, позволил ей искать мои вещи, а теперь моя скрытность ухудшает ситуацию?

— Я не позволял ей искать твои вещи.

— Но она искала.

Он замолчал.

— Синюю папку, — сказала Таисия тихо.

Лицо Гордея почти не изменилось.

Почти.

Но она увидела.

Он знал эту папку.

— Что ты нашла? — спросил он.

— А ты что потерял?

— Таисия.

— Гордей.

Он провел рукой по волосам.

Жест старый.

Очень старый.

Когда-то он так делал, когда не знал, как сказать ей правду.

— Я не знаю, где эта папка, — сказал он.

— Но знаешь, что в ней было.

— Примерно.

— Примерно?

— Старые бумаги. Черновики.

— Расписка?

Он посмотрел на нее резко.

Вот теперь она попала точно.

— Какая расписка?

Слишком поздно.

Таисия почти улыбнулась.

— Та, о которой ты сейчас вспомнил.

— Ты говорила с кем-то.

— Да.

— С кем?

— С женщиной, которой бабушка доверяла больше, чем тебе.

Он отвернулся.

— Тая…

— Нет. Сегодня ты не имеешь права.

Он повернулся обратно.

— Я понимаю, как это выглядит.

Таисия тихо спросила:

— Правда?

— Да.

— Тогда скажи.

— Что?

— Как это выглядит.

Он молчал.

— Давай, Гордей. Ты же умеешь формулировать. Компания, структура, стабильность, разумное соглашение. Сформулируй это. Как выглядит то, что ты обещал моей бабушке не использовать меня, а потом через десять лет дал мне подписать бумагу, что я ни в чем не участвовала?

Лицо Гордея стало серым.

Не злым.

Серым.

Он медленно опустился на край консольного столика, будто на секунду у него не осталось сил стоять.

— Она сохранила письмо, — сказал он.

Не вопрос.

Таисия смотрела на него.

— Значит, помнишь.

Он закрыл глаза.

— Да.

Одно слово.

Тихое.

Глухое.

И от него почему-то стало больнее, чем от всех отрицаний.

Если бы он сказал «не помню», она могла бы злиться проще.

Если бы начал спорить, было бы легче держать удар.

Но он сказал «да».

Да, помню.

Да, обещал.

Да, знал.

Таисия почувствовала, как внутри поднимается волна.

На этот раз не холодная.

Горячая.

Почти слепая.

— И как ты мог? — спросила она.

Голос дрогнул.

Первый раз за день.

Гордей открыл глаза.

— Я не собирался…

— Не смей говорить, что не собирался. Не сейчас.

— Тогда я правда не собирался.

— А потом?

Он молчал.

— Потом стало выгодно забыть?

— Потом стало сложно.

— Сложно? — она почти засмеялась.

— Сложно было оформить обещанное? Сложно сказать: «Тая, я должен тебе долю»? Сложно признать при своих партнерах, что первая победа была не только твоей?