Книга Жена, которой не было в документах, страница 70 – Виолетта Весна

— Потому что там оригинал расписки.

Таисия подняла глаза.

— Оригинал?

— Да. Анна не отдала тебе тогда, потому что боялась, что ты отдашь Гордею. Сказала, пусть полежит у меня, пока у внучки не пройдет любовь до слепоты.

Лида закрыла глаза.

— Я сейчас начну боготворить вашу Анну Сергеевну.

— Поздно. Ее уже нет, — сказала Вера Матвеевна.

— Но спасибо.

Таисия смотрела на конверт.

Оригинал расписки.

Гордей мог не знать.

Рената могла не знать.

Синюю папку из дома можно было забрать, уничтожить, спрятать.

Но бабушка оставила вторую.

У женщины, которую молодые не слушали.

— Почему вы не сказали мне раньше? — спросила Таисия.

Вера Матвеевна села напротив.

— Потому что Анна сказала: только если сама придет искать. Не если муж спросит. Не если юристы. Не если я решу, что пора. Сама.

И еще потому, что ты тогда была счастливая.

— Я была слепая.

— Иногда это одно и то же на вид.

Таисия опустила голову.

Лида положила руку ей на плечо.

— Не разваливайся здесь.

У нас дети через час.

Таисия кивнула.

— Да.

Она собрала папку, но Вера Матвеевна придержала ее.

— Забираешь?

— Да. Нужно адвокату.

— Тогда распишись.

— Что?

Старушка достала тетрадь.

— Я архивный работник, девочка.

У меня просто так ничего не уходит.

Лида восхищенно прошептала:

— Господи, какая женщина.

Таисия расписалась.

Вера Матвеевна проверила подпись.

— Уже Вереснева?

— Пока да.

— А внутри?

Таисия посмотрела на нее.

— Не знаю.

Старушка кивнула.

— Значит, еще живая. Мертвые про внутри не спрашивают.

Когда они вышли из квартиры, дождь почти закончился.

Лида несла синюю папку в своей сумке, потому что настояла:

— Если Гордей отслеживает твою машину, пусть хотя бы не все едет в одном месте.

— Он не знает, где мы были.

— Он много чего не должен знать, но любит.

В машине Таисия молчала.

Лида тоже не трогала.

Только когда они подъехали к школе, сказала:

— Тая.

— Что?

— Сейчас дети. Папка потом.

— Знаю.

— Нет. Прямо сейчас закрой внутри ту комнату, где письмо Гордея.

На ключ. До вечера. Иначе Марта увидит твое лицо и испугается.

Таисия глубоко вдохнула.

Письмо Гордея бабушке лежало внутри нее тяжелым камнем.

«Я не собираюсь использовать Таю».

Он использовал.

Нет.

Потом.

Сейчас дети.

Она вышла из машины.

У школы Марта стояла с Савелием, держа его за капюшон, чтобы он не лез в лужу.

— Мама! — крикнул он.

— Там огромная вода!

— Это лужа, — сказала Марта.

— Не драматизируй.

— Это озеро.

— Это лужа.

— Для муравья озеро.

— Ты не муравей.

— Откуда ты знаешь?

Таисия подошла и обняла обоих сразу.

Слишком крепко.

Марта напряглась.

— Мам, ты чего?

Таисия отпустила.

— Просто соскучилась.

Савелий подозрительно посмотрел на нее.

— Ты плакала?

— Нет.

— У тебя глаза как после лука.

— Я была в пыльной квартире.

— У лука?

Марта закатила глаза.

— В пыльной квартире, Савелий.

— Там был лук?

— Садитесь в машину, — сказала Таисия, улыбаясь.

Дети залезли в салон.

Марта пристегнулась и вдруг спросила:

— Мы домой?

Таисия встретилась с ее взглядом в зеркале.

— Да.

Дочь чуть расслабилась.

Таисия поняла: для Марты «домой» пока означало не стены.

Означало, что мать не увозит их в неизвестность.

Вечером дом встретил их слишком ярким светом.

В холле стоял Гордей.

Он явно ждал.

На нем уже не было пиджака, только рубашка с закатанными рукавами.