Книга Жена, которой не было в документах, страница 69 – Виолетта Весна

— Анна Сергеевна была не доверчивая, — сказала она, доставая с верхней полки коробку.

— А после того, как твой жених начал вокруг мастерской ходить, совсем насторожилась.

— Она мне не говорила.

— Конечно. Ты бы ему рассказала.

Таисия опустила глаза.

Да.

Рассказала бы.

Молодая Таисия тогда рассказывала Гордею почти все.

Не потому, что была глупой.

Потому что думала, что открытость — это и есть любовь.

— Анна принесла мне копии, — продолжила Вера Матвеевна.

— Сказала: «Вера, если Тая однажды придет и будет выглядеть как женщина, которую убедили, что она ничего не помнит, отдай».

Лида тихо произнесла:

— Какая формулировка.

Вера Матвеевна поставила коробку на стол.

— Анна умела.

Таисия смотрела на коробку и не могла пошевелиться.

— Открывай, — сказала старушка.

Крышка поддалась легко.

Внутри лежала синяя папка.

Не та самая, видимо.

Или та самая копия.

Плотная, с резинками по углам, чуть выцветшая, но узнаваемая до боли.

Таисия коснулась ее пальцами.

И вдруг снова оказалась в мастерской.

Бабушка у стола.

Гордей с ручкой.

Ее собственный голос:

«Гордей, а точно все потом оформим?»

Его смех:

«Тая, ну что ты как чужая?»

Как чужая.

Вот и ответ.

Она была чужой уже тогда, когда спрашивала о своем.

Просто еще не знала.

— Здесь копии документов по мастерской, — сказала Вера Матвеевна.

— Часть переписки Анны с юристом. Ее записки.

И копия письма, которое Гордей написал ей. Не тебе. Ей.

— Гордей писал бабушке?

— Писал.

Таисия открыла папку.

Первый лист — копия свидетельства о наследстве.

Второй — старая оценка.

Третий — схема участка.

Дальше — письмо.

Почерк Гордея.

Молодой, резкий, немного неровный.

«Анна Сергеевна, я понимаю ваше недоверие и уважаю его. Но прошу поверить: я не собираюсь использовать Таю. Она для меня не способ получить объект, а человек, без которого этот проект не имеет смысла.

После входа инвестора я оформлю ее участие отдельно.

Даю слово».

Таисия прочла.

Потом еще раз.

Лида выругалась шепотом.

Вера Матвеевна сказала сухо:

— Вот и все слово.

Таисия сидела с письмом в руках и не чувствовала пальцев.

Гордей писал бабушке.

Не в порыве после ночной ссоры.

Не в голосовом сообщении.

Письменно.

Он понимал, что бабушка не доверяет.

Он понимал, что речь идет не просто о семейной помощи.

Он понимал, что Таисию можно использовать.

И обещал, что не сделает этого.

— Можно? — спросила Лида тихо.

Таисия протянула ей письмо.

Подруга прочла и долго молчала.

Потом сказала:

— Это уже не «забыл».

— Нет, — сказала Таисия.

Слова дались спокойно.

Странно спокойно.

Наверное, так звучит момент, когда сердце перестает торговаться.

Не полностью умирает.

Просто кладет на стол последний аргумент и отступает.

В синей папке были и другие бумаги.

Копии черновика соглашения, где Таисии должна была перейти доля в проектной компании после закрытия первого этапа.

Пометки бабушки:

«Срок?»

«Ответственность?»

«Подпись Гордея нужна».

Черновик письма от юриста Анны Сергеевны, где тот предупреждал, что передача объекта без закрепления доли для Таисии рискованна.

Старые распечатки писем Гордея.

Одна фотография, где он сидит за столом в мастерской, рядом с Таисией и Анной Сергеевной.

И отдельный конверт.

Вера Матвеевна положила на него ладонь.

— Это я бы открывала уже у адвоката.

— Почему?