Книга Жена, которой не было в документах, страница 78 – Виолетта Весна

— Это как люди? — спросил он вдруг.

— В каком смысле?

— Если человека поставить в злой дом, он станет злой формы?

Таисия осторожно посмотрела на него в зеркало.

— Не обязательно.

Но дом влияет.

— А наш дом какой формы?

Она не ответила сразу.

— Сейчас сложной.

— Как рисунок Марты по геометрии?

— Примерно.

— Надо линейкой?

— Иногда не линейкой. Иногда честностью.

Савелий задумался.

— У нас дома честность есть?

— Появляется.

— Маленькая?

— Пока да.

— Ее надо кормить?

Таисия рассмеялась.

— Обязательно.

— Чем?

— Правдой.

— Фу. Я думал, блинами.

— Блины тоже помогут.

У Лиды действительно были блины.

И варенье.

И чай.

И взгляд, от которого скрыть разговор с Мартой было невозможно.

— Что случилось? — спросила она, когда Савелий ушел мыть руки.

Таисия сняла пальто.

— Марта отказалась ехать.

Лида не стала сразу ругаться.

Это уже было показателем серьезности.

— Сильно?

— Сказала, что хочет жить здесь. С папой.

Лида закрыла глаза.

— Черт.

— Да.

— Ты выдержала?

— Не знаю. Не закричала. Не стала убеждать. Сказала, что услышала.

— Значит, выдержала.

Таисия села за стол.

— Она думает, если выберет меня, Гордей останется один.

Лида опустилась напротив.

— Конечно.

— Почему конечно?

— Потому что вокруг него все годы строили культ большого одинокого мужчины, который несет на себе мир. Даже ты строила, Тая.

Он устал, он работает, ему надо помочь, ему нельзя мешать, дети тихо, гости скоро, папа после совещания. Вот Марта и выучила: если папе тяжело, хороший ребенок встает рядом.

Таисия закрыла лицо руками.

— Боже.

— Не вини себя сейчас до конца света. Потом выделим тебе полчаса.

— Очень щедро.

— Я прекрасная подруга.

С кухни донесся голос Савелия:

— Я вымыл руки, но одна все равно липкая!

— Это потому что ты уже потрогал варенье! — крикнула Лида.

— Я проверял!

— Ртом?

— Пальцем!

Лида повернулась к Таисии:

— Видишь? Проверка — важный семейный навык. Учитесь у младшего.

Таисия улыбнулась, но ненадолго.

— У нас синяя папка.

Лида сразу стала серьезной.

— Да. Завтра Норину.

— Я хочу сегодня посмотреть копии еще раз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты потом поедешь домой с ребенком и лицом женщины, которая нашла письменное подтверждение своей казни.

Савелий это увидит. Вечером посмотри. После того как он уснет.

— Ты стала как Норин.

— Меня пугает эта мысль, но пусть.

Савелий вбежал на кухню.

— Где блины?

— А где волшебное слово? — спросила Лида.

— Срочно!

— Не то.

— Пожалуйста, срочно!

— Уже лучше.

Они ели блины втроем.

Савелий пытался свернуть блин так, чтобы варенье не вытекало, но каждый раз получалось, что вытекало именно туда, где лежала салфетка, рукав или его колено.

Таисия смотрела на него и думала о Марте.

Та сейчас, наверное, дома.

С водителем.

В большом доме.

Может быть, сидит у себя в комнате и делает вид, что ей спокойно.

Может быть, слушает, как Гордей ходит по коридору.

Может быть, ждет, что мать напишет первой.

Таисия взяла телефон.

Лида сразу заметила.

— Что?

— Хочу написать Марте.

— Напиши. Только без «я скучаю, почему ты так со мной».

— Я не настолько глупая.

— Прости. Просто больные матери иногда становятся поэтами-вымогателями.

Таисия открыла чат с дочерью.

Написала:

«Я забрала Савелия.

Мы у Лиды.

Блины действительно хорошие.

Твоя рубашка висит на кресле, не забудь примерить перед концертом».