Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 41 – Виолетта Весна

Таргель протянул Ясне маленький нож.

Она взяла его.

Их пальцы коснулись.

Печать на запястье нагрелась.

Не больно.

Печально.

Ясна сделала надрез на ладони.

Капли крови упали в серую воду.

Вода почернела.

Зеркала вздохнули.

Да, именно вздохнули — будто в комнату вошли все женщины Вельтри, живые и мёртвые, и теперь стояли за её спиной.

Ясна почувствовала их.

Не голоса.

Присутствие.

Она выпрямилась.

— Сорна Вельтри, — сказала она. — Моя мать.

Вода дрогнула.

— Таргель Ойрхан, — продолжила она. — Тот, кто запечатал мою память.

Таргель закрыл глаза.

— Ясна Вельтри, — сказала она уже тише. — Та, у кого её забрали.

Комната потемнела.

Варсо начал читать древние слова, но Ясна почти не слышала. Пепельная вязь поднялась с её пальцев, вошла в воду и потянулась к зеркалам.

В каждом отражении что-то шевелилось.

— Я прошу вернуть мне то, что было взято, — сказала Ясна.

Тишина.

Потом зеркало напротив треснуло.

И память вернулась не потоком.

Ударом.

Она снова была внизу, под дворцом.

Каменные залы. Горячий воздух. Красные трещины в полу. Мать рядом — живая, с уставшим лицом и глазами, такими похожими на её собственные.

— Не бойся, Ясна, — говорит Сорна. — Ты должна увидеть, иначе они всю жизнь будут решать за тебя.

— Кто они?

— Все, кто любит власть больше правды.

Потом Таргель.

Моложе. Резче. Без нынешней каменной усталости. Он спорит с Сорной.

— Она не готова.

— Никто не готов к собственной судьбе, мальчик.

— Я не мальчик.

— Тогда перестань говорить как испуганный.

Ясна во сне-памяти почти смеётся.

Потом пол раскрывается.

Внизу — Раскол.

Не сердце.

Рана.

Огромная пепельная рана, в которой движутся тысячи серых клятв. Они зовут. Плачут. Требуют.

Ясна падает на колени.

Слышит всех.

Элирсу.

Безымянных жён.

Первого дракона.

Собственную мать.

Нет — мать ещё жива.

Но её голос уже там, будто часть её заранее принадлежит пеплу.

— Ясна! — кричит Таргель.

Она тянется к Расколу.

Пепельная вязь льётся из её рук.

Она хочет разорвать всё.

Сразу.

Все ложные браки. Все цепи. Все клятвы, данные под страхом. Всю власть, построенную на чужом молчании.

Это кажется правильным.

Святым.

Необходимым.

И смертельным.

Сорна бросается к ней, обнимает со спины.

— Не сейчас, девочка моя. Не так. Если разорвёшь всё сразу, погибнут те, кого ты хочешь освободить.

— Я не могу остановиться!

— Можешь.

— Мама!

Таргель держит огонь вокруг них, сдерживая Раскол. Его руки горят. Кожа трескается. Он кричит, но не отпускает.

Сорна прижимает губы к волосам Ясны.

— Прости меня.

— Нет.

— Живи.

Пепел поднимается.

Сорна становится светлой, почти прозрачной. Её ладони уходят в вязь Ясны, завязывая узел там, где память соединяется с Расколом.

— Не позволяй им сделать из тебя ключ, — шепчет мать. — Стань рукой, которая сама решит, какую дверь открыть.

Потом боль.

Крик.

Таргель хватает Ясну на руки.

Она бьётся, царапает его лицо, требует вернуть мать, требует открыть Раскол, требует убить её, пока она не разорвала мир.

— Запечатай, — говорит Сорна голосом, которого уже почти нет.

— Нет, — отвечает Таргель. — Она возненавидит меня.

— Главное, чтобы жила.

— Я не могу.

— Можешь. Ты дракон. Сделай хоть раз не то, что велит власть, а то, что велит сердце.

Ясна видит его лицо.

Молодое.

Разрушенное.

Он плачет.

Таргель Ойрхан, будущий император, стоит среди огня и пепла с ней на руках — и плачет так тихо, что даже во сне-памяти это больно.