Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 42 – Виолетта Весна

Потом его ладонь ложится ей на лоб.

— Прости, — шепчет он. — Если сможешь когда-нибудь.

И память гаснет.

Ясна очнулась на полу зеркальной комнаты.

Кто-то звал её.

Руфа плакала.

Варсо ругался так изысканно, что даже древние зеркала, вероятно, краснели бы, будь у них совесть.

Нэйр стоял у стены с совершенно белым лицом.

А Таргель держал Ясну на руках.

Как тогда.

Точно как тогда.

Она открыла глаза.

Он замер.

— Ясна?

Она смотрела на него и видела сразу двоих.

Мужчину, который украл её память.

И мужчину, который плакал, делая это.

Это не отменяло боли.

Не оправдывало.

Не исцеляло.

Но ломало простую ненависть.

А ей так хотелось простой ненависти.

— Я вспомнила, — прошептала она.

Его лицо стало неподвижным.

— Всё?

— Достаточно.

Она попыталась сесть. Он помог, но отпустил сразу, как только она чуть отстранилась.

Запоздалое уважение.

Тоже больно.

Ясна посмотрела на Нэйра.

— Ты сказал, что Таргель мог открыть Раскол.

Нэйр молчал.

— Я видела, — сказала она. — Он удерживал его.

— Память можно исказить.

Таргель поднял голову.

— Осторожнее.

Но Ясна уже смотрела на Нэйра внимательнее.

Пепельная вязь на её пальцах дрожала.

— Ты хотел, чтобы я вспомнила. Почему?

— Чтобы ты увидела правду.

— Или чтобы я увидела только ту часть, которая тебе нужна.

Нэйр улыбнулся.

Но впервые улыбка вышла не мягкой.

Тонкой.

— Вы стали подозрительнее. Это хорошо.

— Нет, — сказала Ясна. — Это поздно.

Вода в чаше вдруг забурлила.

Зеркала потемнели.

На их поверхности один за другим начал проступать знак разрыва.

Таргель резко поднялся.

— Обряд не закрыт.

Варсо бросился к свитку.

— Этого не должно быть.

Нэйр отступил от зеркала.

Слишком быстро.

Ясна заметила.

— Что ты сделал?

Он поднял руки.

— Ничего.

Пепельная вязь ударила по комнате.

И в этот раз Ясна почувствовала ложь.

Не в его словах.

В его отсутствии клятвы.

Там, где у живого человека должна быть связь с самим собой, у Нэйра была пустая дверь.

Из зеркала за его спиной вышел серый дым.

Голос, сухой как зола, прошептал:

— Память открыта. Ключ проснулся.

Таргель выхватил меч.

— Нэйр, отойди от зеркала.

Нэйр не двинулся.

Медленно повернул голову к отражению.

И в тёмном стекле Ясна увидела не его лицо.

А другое.

Пепельное.

Без глаз.

С короной из сломанных брачных колец.

Руфа вскрикнула.

Варсо прошептал:

— Пепельный Раскол смотрит через него.

Нэйр улыбнулся.

Уже не печально.

— Наконец-то, — сказал он. — Теперь она помнит достаточно.

Ясна поднялась, хотя ноги дрожали.

— Для чего?

Нэйр посмотрел на неё.

И добрые глаза стали пустыми.

— Чтобы ненавидеть правильно.

Нэйр сказал это так спокойно, будто речь шла не о ненависти, памяти и пепельном чудовище в зеркале, а о выборе вина к ужину.

— Чтобы ненавидеть правильно.

Ясна стояла посреди зеркальной комнаты, босая, с дрожащими руками и чужими воспоминаниями, только что вернувшимися в её кровь. В голове ещё звучал голос матери. Перед глазами всё ещё стоял молодой Таргель, плачущий среди огня и пепла.

А напротив неё Нэйр Ойрхан улыбался пустыми глазами.

— Какая мерзкая фраза, — сказала она.

Голос вышел хриплым, но живым.

Это было важно.

Живой голос значит, она ещё не стала ключом, орудием, наследием, клятвой или чем там её сегодня собирались назвать.

Нэйр наклонил голову.