Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 79 – Анна Ротш

Сердце Некрии замерло, провалилось в пустоту, а затем взметнулось и забилось с такой неистовой, животной силой, что ей показалось, его частый стук разносится эхом под гниющим сводом леса, выдавая её с головой. Он знает. Не всё, не до конца, но достаточно. Достаточно, чтобы быть смертельно опасным. Для неё. Для всего.

— Ты отталкиваешь и снова приманиваешь, — он говорил подозрительно ласково, и эта ласковость была страшнее крика. — Ты… проводишь время со мной, но не так, как это делали бы другие.

У Некрии перехватило дыхание, в груди всё сжалось.

— Ноктифер… — наконец сорвалось с её побелевших губ имя, которого он так жаждал и так ненавидел в этот миг. Прозвучало оно не как ласка, а как хриплая, беззвучная мольба, как последняя, отчаянная попытка остановить неотвратимое.

Он замолк, услышав его. В густой темноте что-то дрогнуло — может, тень неожиданного триумфа, может, вспышка болезненной, нежной жалости. Но это мгновенно погасло, поглощённое всесильным холодом и обидой.

— Ага, — почти беззвучно произнёс он. — Вот так. По имени. Только когда тебя прижмут к стене. Только когда тебе по-настоящему страшно.

С невероятной, угрожающей грацией он протянул руку. Его пальцы, тёплые, шершавые от земли и нервного напряжения, легли на её щеку, заставив её вздрогнуть всем телом.

— Или, может, мне стоит перейти к пыткам, чтобы разговорить тебя?

Его прикосновение было на удивление нежным, почти ласкающим, однако Некрия зажмурилась, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли воедино.

— Я… я никогда не желала вам зла, — прошептала она. Это была самая чистая и горькая правда, на которую она была способна в тот миг. — Помните это.

— Не желала зла? — лишь тень кривой усмешки скользнула по его губам, которые она скорее угадала, чем увидела. Его пальцы начали медленно двигаться по её скуле к виску. Ты ведь не это хотела сказать.

Он снова попал в цель. Её внутренности сжались от холодного ужаса.

— Или… — его голос наполнился прозрением, — ты просто пытаешься заставить себя в это поверить?

Его слова, тихие и точные, обвивались вокруг правды, душа её.

— Ответь, — приказал он. Его пальцы замкнулись у неё на подбородке, мягко, но неумолимо. — Я заслужил правду.

— Я… я не могу, — выдохнула она, и это тоже была правда. Самая беспомощная из всех. Самая человечная. — Ноктифер, пожалуйста… Умоляю. Я… я не могу тебе этого сказать.

Он замер. Его пальцы на её подбородке дрогнули. Лишь на миг в них появилась прежняя, тщательно скрываемая, ранимая неуверенность, обнажив того испуганного мальчика, что прятался за маской гнева. В тишине, длившейся целую вечность, она слышала, как где-то вдалеке падает сухая ветка, издавая тихий, похожий на последний вздох, хруст.

Он отпустил её. Не оттолкнул. Просто убрал руку. Как убирают что-то безнадёжно испорченное, что уже не стоит ни гнева, ни сожаления, ни внимания.

— Ясно.

Ноктифер отпрянул. Его силуэт растворился в окружающей темноте.

Вцепившись длинными, бледными пальцами в собственные виски, он жмурился с такой силой, на которую был способен, будто силился выдавить из себя саму боль. Некрия же спустилась пред ним на колени и замерла в нерешительности, чтобы протянуть свои руки к его.

— Давай... те…

Она опустила руки себе на колени.

— Я буду честна. В остальном. Обещаю.