Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 48 – Анна Ротш

Некрия подняла на него взгляд, и в её тёмных глазах стояла тихая, безмолвная решимость.

— Вам нужно лишь потерпеть, — сказала она тихо, но твёрдо. — До коронации. А после… после вы сможете снова уйти в тень. Жить своей прежней, затворнической жизнью. Или… — она запнулась, — или создать для себя новую. Такую, какую захотите.

— Потерпеть? — он усмехнулся и снова закрыл глаза, будто от вспышки боли. — С каждым днём мне всё сложнее, Некрия. Всё невыносимее сдерживать себя.

Она подумала, что он говорит о маскараде, о необходимости носить маску. И её сердце сжалось от сочувствия.

— Я знаю. Но вы сильнее, чем думаете.

— О, нет, — он покачал головой. Его рука, лежавшая на одеяле, медленно, почти невзначай, накрыла её сцепленные пальцы. — В этом ты сильно оши… баешься. Я становлюсь всё слабее.

Некрия вздрогнула, но не одёрнула руку. По её щекам разлился предательский румянец, такой яркий, что его невозможно было скрыть даже в полумраке комнаты.

— Ваше высочество… — голос её дрогнул. — Вы… вы пьяны.

— А если бы я был трезв? — тихо спросил он, его пальцы слегка сжали её руку. — Тогда?..

Она опустила ресницы, пытаясь скрыть замешательство, и коротко, с лёгкой, дрожащей усмешкой, выдохнула:

— Если бы вы были трезвы…

На его губах расцвела улыбка.

— Хорошо, — прошептал он, и его пальцы окончательно сомкнулись вокруг её руки, уже не как просьба, а как заявка на владение. — Тог…да я обязательно напомню тебе об этом завтра. На трезвую голову.

Тем временем в бальном зале иллюзия веселья начинала трещать по швам. Лили, отчаянно пытавшаяся затопить в вине и тревогу, и странное волнение от танца с мужем, перешла ту незримую грань, за которой контроль окончательно утрачивался. Её гордая осанка сменилась едва уловимой шаткостью, а в глазах, обычно таких холодных, плясали стеклянные блики. Она поймала себя на том, что слишком громко смеётся в ответ на чью-то плоскую шутку, и тут же замолкла, сжав внезапно вспотевшие ладони.

Маэль наблюдал за этим с того же места у трона, его лицо оставалось невозмутимым. Но когда Лили, потянувшись за очередным бокалом, едва не задела рукой соседний поднос, он бесшумно подошёл к ней.

— Вечер окончен.

Прежде чем она успела что-то возразить или изобразить протест, он одним плавным, уверенным движением подхватил её на руки. Лили на мгновение замерла, ошеломлённая, затем её тело обмякло, а лицо уткнулось в жёсткую ткань его камзола.

Он нёс её по бесконечным, залитым мягким светом коридорам дворца, и эта молчаливая процессия была похожа на странную погребальную церемонию.

Её духи, смешанные с терпким ароматом вина, ударяли ему в голову. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён вперёд, на распахивающиеся перед ними двери её покоев.

Слуги, встретившие их у входа, замерли в почтительных поклонах, не смея поднять глаз. Маэль опустил её на широкую кровать, застеленную свежими шелками. Его движения были точными, лишёнными как грубости, так и заботы — словно он укладывал на место ценный, но доставивший неудобства предмет.

Лили, коснувшись прохладной ткани, приоткрыла глаза. В хмельном тумане она смутно видела его силуэт, возвышающийся на ней.

— Вечер прошёл продуктивно, — вдруг заговорил он. — Слухи поползли. Репутация нашего сына начинает формироваться в нужном ключе.