Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 31 – Анна Ротш

— Нет.

Этот отказ прозвучал сдавленно, словно его душили. Но следом, ледяной сталью, в голосе Ноктифера зазвенела та самая, унаследованная от отца, беспощадность:

— Если бесполезен — зачем дышишь? Стража!

Корул побелел, колени его подкосились. В глазах вспыхнул первобытный ужас добычи, учуявшей запах смерти.

— Ваше высочество, подождите!

Голос Некрии разрезал напряжённую тишину. Она спрыгнула со стола, бережно вернула книгу на место, и встала между наследником и трепещущим лекарем.

— Его смерть не залечит мои раны, — твёрдо заявила она, встречая взгляд Ноктифера. — А его знания — могут. Позвольте мне самой обработать ссадины. Но… я не знаю, как это сделать правильно. Пусть он направляет меня.

Она стояла перед ним — хрупкая, бледная, с окровавленными ногами, но с вызовом во взгляде. Она не просила. Она предлагала компромисс, ведь поверила в жестокую решимость Ноктифера.

— Хорошо, — произнёс он тише, обращаясь к лекарю. — Говоришь. Она делает. Понял?

— Понял, ваше высочество! Понял! — закивал Корул, готовый целовать подол платья своей спасительницы.

Ноктифер, не в силах больше выносить это зрелище, резко развернулся и отошёл к окну. Стоял к ним спиной, демонстрируя полное отстранение. Но по напряжённой линии его плеч и сжатым кулакам за спиной было ясно — каждое его чувство было натянуто, как тетива, а Некрия только что коснулась её дрожащей рукой.

Ноктифер стоял у окна, впиваясь взглядом в застывший пейзаж, но весь его мир сузился до звуков, доносившихся из глубины библиотеки. Он не видел, но с болезненной остротой слышал каждый шорох, каждый вздох, каждый тихий шепот. Его воображение рисовало отвратительные картины: дрожащие пальцы Корул, будто нечаянно, скользят по коже её лодыжки; её смущённый взгляд, встречающийся со взглядом старика; приглушённый смех, который они делили за его спиной. Он ревновал. Дико, иррационально, унизительно ревновал к этому жалкому, испитому слуге. Жажда развернуться и сломать ему шею почти сломила его.

— Всё… всё готово, ваше высочество, — донёсся наконец робкий голос Корул.

Ноктифер повернулся с такой стремительностью, что лекарь в страхе отшатнулся. Его взгляд, тяжёлый и безразличный, скользнул по Некрии, а затем впился в Корул.

— Вон, — прозвучало короткое, не оставляющее пространства для возражений повеление. Изуродованные тренировками пальцы Ноктифера указали на дверь. — Чтобы духу твоего здесь не было.

Не дожидаясь второго приказа, Корул, бормоча что-то невнятное, почти бегом покинул библиотеку, оставив за собой лёгкий шлейф запаха лечебных трав, перегара и страха.

Ноктифер перевёл взгляд на Некрию. Та, избегая смотреть на него, уже тянулась к своим старым, грубым башмакам.

— Вы были сегодня великолепны, ваше высочество, — тихо проговорила она, пытаясь втиснуть ногу в жесткую кожу. — Такая… убедительная холодность и гнев. Я почти поверила, что вы и вправду готовы были казнить его. Это вселяет надежду, ваша игра становится всё тоньше.

Его игра. Она хвалила его за мастерское притворство, не ведая, что каждое его слово, каждый жест были вырваны из самой глубины его существа; что это не личина, а его подлинное, искажённое болью и запретным влечением лицо.

Прежде чем она успела надеть второй башмак, Ноктифер резким, почти небрежным движением ноги отшвырнул его в тёмный угол библиотеки. Тот с глухим стуком ударился о ножку стеллажа.