Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 27 – Анна Ротш

Она боялась зайти. Боялась, что её ждёт то же самое — его игры, его присутствие, от которого холодела кровь. Но приказ был приказом. Сделав глубокий, дрожащий вдох, она переступила порог, поднялась по лестнице и вошла в покои.

Тишина. Полная, гробовая. Воздух был неподвижен и пах пылью и одиночеством. Она медленно прошла к кровати. Всё было пусто. Ноктифера здесь не было. Ни малейшего следа его пребывания.

Сначала её охватило волна такого мощного облегчения. Он не здесь. Она одна. Она может отдышаться, прийти в себя.

Но следом за облегчением, коварной змейкой, подкралось другое чувство — разочарование. Оно было тихим, но от этого не менее острым. И если бы не усталось, гнетущее чувстов вновь смогло бы взять над ней верх.

Некрия стояла посреди гостевой комнаты. Мысль о том, чтобы прилечь на идеально заправленную кровать, казалась кощунственной. Она была здесь не гостьей, а слугой, и её место — на полу, в пыли, но не на этих шёлковых простынях. К тому же, её ноги нещадно горели. Сняв грубые башмаки, она с содроганием увидела, что чулки прилипли к коже запёкшейся кровью, а на пятках и подошвах зияли кровавые мозоли.

Каждый шаг, даже босиком, отзывался острой, пронзительной болью. Ей нужно было промыть раны, но дворец вокруг был безмолвен и пуст, словно вымер. Ни звука шагов за дверью, ни звона посуды — лишь гулкая, давящая тишина. Все слуги, казалось, растворились в предрассветном мраке.

Стиснув зубы от боли, она доплелась до умывального столика, где стоял фаянсовый графин с водой. Достав из сумки свой единственный платок, она смочила его и, присев на край стула, принялась осторожно протирать израненные стопы.

Вода щипала ссадины, но это было хоть какое-то облегчение. Она промакивала стопы медленно, монотонно и усталость, смешанная с болью, оказалась сильнее её воли. Голова клонилась всё ниже, веки тяжелели. Она не заметила, как её рука с платком замерла, а дыхание стало ровным и глубоким. Так она и задремала, сидя на неудобном стуле, с окровавленным платком в руке.

Её сон был тревожным и прерывистым, а пробуждение — резким и мучительным. Она дёрнулась, сердце бешено заколотилось. Проспала! В панике она взглянула в окно — за стеклом вовсю сияло утро, и снаружи доносились привычные дворцовые звуки: скрип повозок, отдалённые голоса, звон оружия. Взгляд метнулся к комоду где стояли часы. Стрелки показывали без десяти десять.

Паника придала ей сил. Она суетливо сдернула с себя потрёпанное дорожное платье, натянула единственное чистое — простое, серое, без каких-либо украшений. Затем настал черёд обуви. Мысль снова втиснуть ноги в те тесные, ненавистные башмаки заставила её содрогнуться. Но находиться во дворце босиком было просто немыслимо. Сжав зубы, она всё же натянула их. Острая, жгучая боль тут же пронзила ноги, и на глаза навернулись слёзы. Некрия сделала несколько шагов, стиснув зубы, — двигаться было больно, но можно терпеть.

Собрав волю в кулак, она приготовилась к худшему. Сейчас откроет дверь, и там будетон. Она натянула на лицо маску слащавой улыбки, глубоко вздохнула и рывком открыла дверь.

Коридор был пуст.

Улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись растерянностью. Пустота оказалась не облегчением, а новой, неожиданной проблемой. Она была готова к его играм, но не к этому — к полному, оглушительному безразличию. Что ей теперь делать? Ждать?