Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 147 – Анна Ротш

— Это похоже на то, что я видела в детстве, — прошептала она мягко. — В отдалённых местах, где я выросла. Там было много таких… странных созданий.

Он посмотрел на неё с любопытством.

— Ты выросла в отдалённых местах?

Она кивнула, в сотый раз краснея. А он просто взял следующую карточку — с изображением старого, покосившегося дома, стоящего на краю поля.

— А это? — спросил он, протягивая ей карточку.

Она взяла её, пальцы тут же дрогнули.

— Это похоже на дом, в котором я жила. Он был таким же… кривым, как… клюка.

Некрия взяла следующую карточку, потом ещё одну. Она раскладывала их на столе, пытаясь найти закономерность или найти общие черты. Но чем больше смотрела на них, тем больше понимала — это не просто рисунки, которые кто-то делал от скуки. Не просто старые бумаги, которые пылились в кармане забытого платья. Это было что-то другое и что-то до… омерзения личное. Что-то, что заставляло её внутренне сжиматься и чувствовать, как внутри неё разрастается почти болезненное узнавание.

— Украла, — прошептала она с разрастающейся нездоровой улыбкой на губах. — Я украла её жизнь.

Агентство выглядело иначе: не таким запущенным и не таким пыльным — но уже чувствовалось, что время здесь беспощадно. Некрия сидела на низкой табуретке у стены, сжимая в руках лист бумаги и угольный карандаш. Ей было лет четырнадцать — худая, с острыми коленями, с волосами, которые вечно лезли в глаза, и с таким испуганным выражением лица, будто она ждала, что её вот-вот выгонят за дверь.

Берта стояла за своим столом, который тогда был почти пустым. Она смотрела на девчонку безжалостным взглядом, скрестив руки на груди.

— Пиши, — приказала она безразлично. — С самого начала: имя, место рождения — всё, что сможешь вспомнить.

Некрия судорожно сжала карандаш, уставилась на чистый лист и замерла. Она провела пальцами по бумаге, будто пыталась нащупать слова, но они не приходили. Тишина затягивалась, и чем дольше она молчала, тем тяжелее становился взгляд Берты.

— Я… — начала она и запнулась. — Я не помню, как звалось дерево за домом. Но-о-о оно там было!.. Большо-о-ое! С к-корявыми вет… вями…

Берта медленно выдохнула.

— Ты не можешь не помнить собственную жизнь.

Некрия подняла на неё глаза, полные детской растерянности.

— В этом и проблема, — сказала она тихо. — Ведь эта жи…

Берта резко подошла ближе и на одном дыхании, словно пытаясь заглушить что-то неприятное, выпалила:

— Безымянный!.. Такое имя ты дала осокорю!..

Некрия сжала карандаш так, что он чуть не треснул.

— Но я… — сказала она чуть громче и тут же, сдавшись, вздохнула. — Я помню поле. Я помню траву, которая резала ноги. Я помню, как бежала по… полю, и оно было таким зелёным, таким… н-немягким.

Берта прищурилась.

— Акосо.

Некрия кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то дрожит.

— Я помню, как я плакала. Я помню, как мать…

Она замолчала, потому что на деле не помнила собственную. От этой мысли должно становиться… холодно, но она не чувствовала ровным счётом ничего.

— Имя того, кто просил тебя собрать акосо?

Некрия замерла, пытаясь вспомнить. Что-то смутное, что-то… сложное…

— Нет, — сказала она наконец. — Я только помню, что он… был?..

— Это хорошо, — медленно кивнула Берта. — Некоторые вещи лучше не помнить.