Книга Глаза нефритового дракона, страница 76 – Анна Боронина

На мгновение стало тихо, а потом в дверь снова постучали, заставив Лину отступить поближе к матери, так, чтобы между ней и дверью был стол. Тишина за стенами дома сменилась скрежетом и постукиваниями, от которых волоски на руках Лины встали дыбом. За окном мелькнула тень, на мгновение погрузив комнату в темноту.

Лина не рискнула приблизиться и проверить, что именно это было.

— Мама! – окликнула Лина, но мать лишь перевернулась на другой бок, уютно и как-то по-детски сложив ладони под щёку.

Дверь перестала трястись, но вой и скрежетание так и доносились с улицы.

— Волки здесь, что ли, водятся? – прошептала Лина, пытаясь вспомнить хоть что-то о фауне Китая, но в голову приходили только смешные ролики с неуклюжими пандами.

Собственный голос был тихим и прерывающимся, но всё равно странно успокоил.

Она огляделась, прикидывая, что можно использовать в качестве оружия, и, заметив металлический прут, который, кажется, использовали, чтобы ворошить угли, поспешно его подхватила. С сомнением посмотрела на стол – низкий и хлипкий на вид, но передвинула его к двери. Скрежетание совсем затихло, но неожиданно за окном послышалось бормотание, странный свистящий призвук вызывал мурашки.

— А ну пошёл прочь! – проорала Лина, не выдерживая, и ринулась к окну, замирая с занесённым над головой прутом.

За окном стоял странный человек с серой кожей, или, может быть, так её морочил ночной сумрак, с запавшими глазами, одетый в какую-то традиционную китайскую одежду. Лина не слишком разбиралась в эпохах, но могла с уверенностью сказать, что такая шапочка явно не выглядела современно. Но это определённо был человек, и Лина, навыдумывавшая себе невесть что, осторожно опустила прут. Когда она уже выдохнула, решив, что это просто кто-то из деревни, странный мужчина жутковато оскалился и бросился на окно. Мутное стекло жалобно звякнуло, рассыпаясь на осколки, Лина отшатнулась и заорала.

— Лина! Лина!

Она кричала и стряхивала с себя чужие синеватые руки, впившиеся в плечо, когда щёку обожгло болью, и Лина распахнула глаза.

— Лина, да очнись же, ненормальная! – Голос матери перекрыл злобный хохот, звенящий в ушах вместе с её криком.

Мать склонилась над ней, хмуря брови и отчаянно зевая, и проговорила недовольно и обвиняюще:

— Тебе что-то приснилось, и ты меня разбудила.

Лина моргнула, с трудом возвращаясь в реальность. Над головой темнели знакомые балки дома, где она заснула. Она отодвинулась от хмурой матери, сидящей на полу.

— Извини. – Голос прозвучал тихо и хрипло, словно Лина и правда кричала.

Мать сонно кивнула и снова легла, кутаясь в тонкое одеяло и поворачиваясь к ней спиной. Лина потёрла лицо, прогоняя остатки кошмара и с опаской переводя взгляд на окно.

Ночная темнота заглядывала в маленький прямоугольник. Лина осторожно встала, желая посмотреть на улицу и убедиться, что ей просто приснился кошмар. В этот самый момент выглянула из-за туч луна, делая небо бледнее и подсвечивая тонкую сетку трещинок на мутном стекле.

Остаток ночи Лина, к собственному удивлению, проспала крепко и спокойно, хотя была уверена, что не сможет даже глаз сомкнуть. Но проснулась всё равно рано, разбуженная криками петухов и полоской солнечного света, падающего ей прямо на лицо. Пылинки кружили в этом тёплом луче, похожие на волшебную пыльцу.