Книга Глаза нефритового дракона, страница 75 – Анна Боронина

— Он же вверх ногами? – осторожно спросила Лина у Виктора, зачем-то понизив голос, словно китаец мог понять их разговор.

— О, это же иероглиф «счастье». – Виктор заметил недоумение на её лице и пояснил: – Звучание слов «приходит» и «вверх ногами» в китайском похоже. Поэтому часто иероглиф «счастье» переворачивают, размещая вот так у дверей. Это означает, что «счастье приходит».

Китаец радостно закивал и что-то добавил, кланяясь и удерживая руку Лины двумя руками, слегка потряхивая.

— Он благодарит вас за то, что вы пригласили счастье в его дом, – улыбнулся Виктор, заметив её вопросительный взгляд и недоумение.

— Но… он же сам мог написать? – удивилась Лина. – Ну или купить такую красную карточку. Я видела их в Пекине на каждом шагу.

Виктор улыбнулся:

— Многие в китайских деревнях не умеют писать. И к тому же он считает вас ну кем-то вроде благословения небес. Так что не преуменьшайте ценность вашего дара.

Лина робко улыбнулась довольному китайцу и искоса посмотрела на Виктора. Почему-то ей казалось, что даром он назвал вовсе не клочок бумаги с не самым изящно написанным иероглифом.

Места в маленьком домике было мало, поэтому Лине вместе с матерью выделили угол, застеленный циновками, а гостеприимный китаец вместе с Виктором отправился к его соседу, чтобы не стеснять дам, как пояснил Виктор.

Мать, как ни странно, не возмутилась и не возразила. Лина умылась водой из колодца, расположенного за домом, надеясь, что вода там чище, чем в озере, и радуясь, что все вещи, включая зубную щётку, были у неё с собой.

Мать заснула на удивление быстро, и, разглядывая её красивое умиротворённое лицо, такое мягкое в свете лампы, Лина в очередной раз за этот странный день подумала, что они слишком редко говорили по душам, чтобы действительно узнать друг друга. Пожалуй, сегодня ей впервые захотелось понять мать и то, почему она так ревностно настаивает на том, чтобы Лина не занималась реставрацией, и в принципе пытается контролировать её жизнь.

Она повозилась на жёсткой циновке, устраиваясь поудобнее, и прикрутила фитиль. Оставаться в чужом доме без света было некомфортно, но Лина решила, что лучше уж побороть свои страхи, чем допустить возгорание от подозрительно старой лампы.

Сон, как назло, не шёл. Она крутила в голове события дня, странное видение со старушкой, потом странную деревню. Виктора, который был с ней так вежлив, что это стало казаться чем-то большим. Вспомнила про Хуо и решила ему написать, чтобы сообщение отправилось, когда появится сеть. Но телефон даже не включился. Лина вздохнула и повернулась на другой бок.

Когда за дверью раздалось тихое шебуршание, она подумала, что это мыши или, может быть, ветер шуршит чем-то. Но звук повторился, а потом раздался тихий стук.

Лина затаилась, боясь даже дышать. Оглянулась на мать, но та продолжала спать как ни в чём не бывало.

В комнате царил полумрак: она могла различить очертания предметов, для этого хватало света, проникающего в маленькое окошко. Стук повторился, и Лина тихо встала и на цыпочках подошла к двери, прислушиваясь и боясь даже громко дышать.

— Виктор? – тихо спросила она, оглядываясь на мать.

В дверь что-то ударилось с такой силой, что жалобно скрипнули доски и громыхнула металлическая ручка-кольцо. Лина вскрикнула, отскакивая в глубь комнаты и прижимая руки к груди, где заполошно колотилось сердце.