Книга Глаза нефритового дракона, страница 72 – Анна Боронина

Лина, кое-как орудуя палочками, съела свой рис и поспешно сбежала на улицу под предлогом, что хочет немного осмотреться и всё-таки сделать зарисовки. Виктор проводил её странным взглядом, зато мать горячо поддержала, на что Лина и рассчитывала.

Уже наступал вечер, ощутимо похолодало, и с гор спустились низкая облачность и туман. Лина зябко поёжилась, остановившись на краю деревни. Пока Лина шла в сторону железной дороги, она продолжала замечать внимательные взгляды из окон. А сейчас была бы не против хоть какой-то компании.

Было очень тихо. Поле, через которое они шли днём, тонуло в таком густом сизом тумане, что на мгновение Лина испугалась, что ей снова всё только кажется, а она так и сидит в поезде после сильного удара головой. Но мимо пролетела какая-то мелкая пичуга, едва не задев её крылом, хотя сначала она вздрогнула и шарахнулась в сторону, стало немного спокойнее.

Ни железной дороги, ни поезда не было видно в тумане. Лина прислушалась, но казалось, что вместе с видимостью туман поглотил и звуки. Она даже кашлянула, чтобы услышать хоть что-то, и звук показался неожиданно громким, а последовавшая тишина – оглушительной.

Лина вздохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце, и достала из прихваченного с собой рюкзака скетчбук. Так она хотя бы займёт мысли и руки, да и не придётся, если что, как-то объяснять своё отсутствие.

Старые каменные дома выглядели очень живописно, потрескавшиеся от времени влажные камни приютили клочки мхов и сероватых лишайников. В маленьких окнах кое-где уже горел свет – тёплый, мерцающий и изменчивый от живого огня. Покачивающиеся на едва ощутимом ветру кисточки красных фонариков у дверей одного из домов создавали прекрасный контраст, за который цеплялся взгляд.

Если на улице были бы люди, могла получиться идеальная, совершенно идиллическая картинка. Но было тихо и пусто. И из-за этого даже скетч казался слишком пустым. А ещё, пока Лина зарисовывала перспективу улицы, ей казалось, что кто-то подглядывает через плечо, но, когда она порывисто оглянулась, никого рядом не оказалось.

Темнело быстро, солнце опустилось ниже холмов, и сразу же стало ощутимо прохладнее. Влажная сырость наполняла лёгкие, а туман скрадывал очертания крыш, смягчал тени. Последние штрихи Лина наносила уже в голубоватых сумерках.

Стало совсем тихо, даже куры перестали кудахтать вдалеке, поэтому, когда её плеча коснулась рука, Лина вскрикнула так, что сама едва не оглохла от громкого звука, эхом прокатившегося по узкой улице.

— Тш-ш. – Виктор, перехватил её занесённую для удара руку и приложил палец к её губам. – Это всего лишь я. Простите, что напугал.

— Виктор! – сердито выдохнула Лина, вырывая руку и отступая, прижимая к груди скетчбук. – Вы меня чуть заикой не оставили! Здесь и так тихо, как на кладбище, так ещё и вы подкрадываетесь.

— Вы просто были очень увлечены, – Виктор мягко улыбнулся, поднимая ладони в примирительном жесте, – простите ещё раз.

Лина сердито тряхнула головой, непослушная кудрявая прядь ещё сильнее завилась от влаги, и она быстрым раздражённым жестом заправила её за ухо.

— Простите, – ещё раз повторил Виктор. – Уже темнеет, ваша мать начала волноваться, и я вызвался вас найти.

Они медленно двинулись обратно по улице.

— Нам стоило остаться в поезде, – тихо произнесла Лина, когда молчание затянулось, хотя вовсе не собиралась это обсуждать.