Книга Глаза нефритового дракона, страница 73 – Анна Боронина

— Разве вам не интересно побывать в таком колоритном месте?

Виктор шёл рядом. Улица была узкой, и поэтому Лина чувствовала его тёплое присутствие, и тишина вокруг уже не казалась жутко пустынной.

— Тут интересно, но… – Лина замолчала и снова оглянулась. – Это странно прозвучит, но мне кажется, будто за мной следят.

— Вы хотели вернуться к поезду, верно? – внезапно вместо ответа поинтересовался Виктор. – Но не ушли. Почему?

Лина помолчала, в который раз неприятно удивлённая его проницательностью.

— За туманом ничего не видно. Не хотела заблудиться. – Она зябко поёжилась и вновь оглянулась, но улица была по-прежнему совершенно пуста, и даже никто не выглядывал наружу, а свет горел только в двух окнах.

Виктор промолчал: то ли удивлённый её неожиданной откровенностью, то ли просто не желал нарушать тишину – от их шагов тихо шуршал песок, да и только.

— Здесь так тихо… – пробормотала Лина, невольно придвигаясь к Виктору.

Улица постепенно сужалась ещё больше, и они и так практически соприкасались рукавами, но почему-то утонувшая в сумерках и тумане деревня всё больше вызывала у Лины безотчётный страх.

— Здесь нет электричества, и люди ложатся очень рано. И встают с первыми лучами солнца. – Виктор подхватил её руку и опустил на своё предплечье, притянув поближе. – Бояться здесь совершенно нечего. Считайте, что вы под моей защитой.

Он улыбнулся, руки его были тёплыми, а запах парфюма – горьковато-терпкий, словно дымок от костра – казался необычайно умиротворяющим на контрасте с влажной, пахнущей водой и водорослями сыростью.

В маленьком доме было тепло: весело плясал в грубо сложенном из камней очаге огонь. Пахло не очень приятно, топили, похоже, коровьими лепёшками или чем-то в этом роде. Лина, всю жизнь прожившая в городе и выезжающая только на пикники и в глэмпинги с матерью, не смогла определить точнее.

— О, дорогая, как порисовала? – Мать, что было удивительно, кажется, совершенно не волновало, что она не в пятизвёздочном отёле, а в маленьком домишке в какой-то китайской деревне, у которой и названия, похоже, не было. – Покажешь, что получилось?

— Я успела совсем немного. Стемнело быстро. – Лина всё-таки раскрыла скетчбук и протянула матери, было немного странно видеть её оживление и одобрение.

— О, как замечательно! – Мать поднесла скетчбук ближе к масляной лампе, чтобы лучше разглядеть набросок. – Представляю, как здорово это будет выглядеть в масле. Такие монохромные цвета, сдержанный тон…

— Там ещё туман, – добавила Лина в безотчётном желании продлить этот разговор с матерью, – прорисовать его лессировками – прозрачно-прозрачно, и горы, едва видимые, вдали…

— Это будет чудесно. – Мать улыбалась, склонившись над рисунком: огонёк лампы отражался в её глазах, тепло подсвечивал кожу, отчего черты лица становились мягче.

Лина замерла, ловя это мгновение. Могла ли мать всегда быть такой, если бы она согласилась с ней и стала бы рисовать на заказ? Радовалась бы она её достижениям просто так, а не потому, что картины стали бы выгодным украшением её личной галереи и поводом похвастаться коллегам?

— We-ei! Hěn piàoliang!^[22] – надтреснутый голос маленького китайца разрушил очарование момента: мать нахмурилась, отступая в тень, и лицо её стало капризно-недовольным.