Книга Глаза нефритового дракона, страница 42 – Анна Боронина

Лина замерла на мгновение, щурясь от света прожектора, который светил прямо на вход: здесь осторожно покрывал лаком обрамление двери молчаливый, очень худой и маленький китаец. Его кожа была настолько сморщенной, что напоминала Лине печёное яблоко. Но руки его были тверды, Лина моргнула, потому что, ослеплённой светом, ей показалось, что его пальцы светятся. Вот уж у кого действительно были золотые руки и большой опыт. Возможно, даже больший, чем у самого То Лао.

— О, посмотрите, кто почтил нас своим присутствием.

Стоило его вспомнить, и То Лао появился рядом, опираясь на свою неизменную трость, Лина готова была поклясться, что она действительно золотая.

— Сладко ли тебе спалось, Лин На, пока мы все работали за тебя?

Лина моргнула, чувствуя множество взглядов. От душной волны стыда вспыхнули щёки, а ещё было ужасно обидно: ведь не так уж сильно она была виновата, да и к тому же никто не делал её работу – все обязанности сам То Лао распределил ещё в первый день. Она занималась только фреской, тогда как другие её коллеги занимались и реставрацией дерева и позолоты, и укреплением несущих конструкций.

— Может быть, ты хочешь ещё погулять? – То Лао оглядел её с головы до ног, и Лина поёжилась. – В каком ты виде явилась? И где твой дружок? Решил ещё больше меня разозлить?

Она неловко переступила с ноги на ногу, не понимая, о ком идёт речь, чувствуя саднящую боль в ушибленных и, вероятно, ободранных коленях. И невольно пошевелила пальцами левой руки – ладонь неприятно стянуло подсохшей сукровицей.

— Простите, – тихо прошептала она, чувствуя обиду: она горчила на языке и подкатывала слезами к глазам, – мне надо помыть руки. Я упала по дороге.

— Замечательно! – язвительно проговорил То Лао, складывая руки на груди. – Приехала работать, а сама крутит шашни с коллегой, да так, что не держится на ногах!

— Что? – Лина вскинула глаза, не понимая, что происходит, не веря, что поняла правильно сказанное.

То Лао сердился и из-за этого говорил очень быстро и с таким сильным акцентом, что было сложно разобрать слова.

— Ты отвлекаешься от работы, заявляешься в таком виде, – То Лао гневно посмотрел поверх блеснувших золотом оправы очков, – и ещё делаешь невинный вид? А твой дружок мог бы быть смелее и явиться вместе с тобой.

— Я не понимаю, о чём вы, – несчастно ответила Лина, желая очутиться где угодно, но только не в этом зале, где все на неё смотрели с любопытством.

Слабым утешением было только то, что мало кто из коллег что-то понимал по-английски.

— Простите, что я опоздала, просто не услышала будильник, – тихо сказала она, пытаясь дышать ровно и не давая пролиться слезам: она не позволила себе вспомнить о всех несправедливых упрёках матери и молчаливом выслушивании. И здесь она работает, а значит, имеет право оправдаться. – Я не подумала, что стоит позвонить и предупредить, потому что очень торопилась успеть. И… упала по дороге.

Лина продемонстрировала ободранные ладони.

— Я помою руки и сразу же приступлю к работе, – ровно сказала она, – и, если необходимо, задержусь сегодня на то время, на которое опоздала.

Она вздохнула глубоко, чтобы окончательно успокоиться.

— Ночами надо спать, тогда и будильник будешь слышать! – гневно сказал То Лао.

Лина нахмурилась, щёки вспыхнули на этот раз от воспоминаний о сне, но ведь То Лао не мог знать об этом: