Книга Глаза нефритового дракона, страница 30 – Анна Боронина

— Но на самом деле их ещё меньше, – подхватила Лина. – Да, я знаю.

— Торопишься опять, – покачал головой То. – Вот не расскажу тебе продолжение, а его только старый То Лао и помнит…

— Ну что вы, То, расскажите, пожалуйста!

— Ну хорошо, так и быть. Нефритовому дракону всё равно не понравилось, что залов почти равное количество, и потому разрушил он почти все перегородки в том Дворце, который сейчас называется Дворцом земного спокойствия, и повелел придворному художнику в центральном зале написать себя, чтобы следить за порядком в городе.

Император боялся Дракона, но был очень недоволен, потому что, как ты знаешь, Дворец земного спокойствия возвели для первой жены императора. А ещё была у него дочь. И была дочь его прекрасна, как цветок лотоса, легка, как воздушный змей в утреннем небе, и ослепительна, как праздничные фейерверки в ночном. Кожа её была бела, словно лунный свет, а волосы подобны солнечному… вот как у тебя… – вновь лукаво улыбнулся То Лао, заметив, с каким интересом Лина его слушает.

Она покраснела и неловко улыбнулась: во внешности её не было ничего особенного – слишком бледная кожа (когда бы она загорела в Петербурге?) да пшеничные волосы. Но многие китайцы смотрели с обожанием, и первое время Лина страшно смущалась и даже пугалась, когда с ней настойчиво хотели сфотографироваться или пытались дотронуться.

— Прекрасна была императорская дочь, – продолжил тем временем То. – И тогда, чтобы Нефритовый дракон не мог подглядывать за ней, повелел император не рисовать на фреске глаза дракону, а художнику, который боялся гнева Нефритового дракона, велел говорить, что работа затягивается, так как каждую чешуйку надо было прорисовать, каждый блик сделать драгоценным золотом и перламутром. А потом художник умер, и сам император отправился в Небесный дворец, а может, и к Жёлтым источникам, а на фреске так и остался дракон без глаз.

— Красивая легенда, – улыбнулась Лина.

— Не боишься?

— Чего бояться? Она же совсем не страшная. – Лина удивилась странному вопросу: в китайской культуре было столько жутких легенд про злых духов, которые что только ни делали с несчастными, забывшими, например, установить фигурки драконов на скатах пагод, что эта казалась скорее выдумкой старого реставратора.

— А как же гнев ослеплённого Нефритового дракона? – То Лао легко подхватил свою объёмную сумку из тонко выделанной потёртой кожи, в которой носил особо редкие пигменты и любимые кисти, заставив Лину в который раз удивиться его ловкости.

Она сама иногда еле разгибалась после долгой работы, потому что любой художник знает – удобнее всего рисовать, скрючившись в немыслимой позе. У То таких проблем не возникало. Пожалуй, стоило присоединиться к старичкам-китайцам, которые каждое утро ходили босиком по дорожкам, выложенным круглой и весьма больно впивающейся в ступни галькой, и практиковали цигун на лужайке в парках и даже на узеньких улицах хутунов, где Лина снимала крошечную квартиру.

— Что ж, раз дракон тебя не пугает, – продолжил реставратор, – а он, должен тебя предупредить, по легендам, однажды украл любимую дочь уже другого императора, когда придворный художник несколько столетий назад реставрировал фреску и всё-таки нарисовал ему глаза, то пойдём. Покажу тебе кое-что.