Книга Глаза нефритового дракона, страница 28 – Анна Боронина

— Lǎowài!^[8] – донёсся ей в спину недовольный голос.

Активно поработав локтями, Лина практически вывалилась из битком набитого людьми автобуса на Площади Небесного спокойствия, проигнорировав вовсе не вежливый окрик. Подумаешь, случайно наступила кому-то на ногу! Неудивительно в такой давке. И ведь она даже извинилась, пусть и на английском.

Её знание китайского теперь ограничивалось кратким курсом каллиграфии для художников-реставраторов, который оказался обязательным по приезде в Пекин пару месяцев назад. Простые фразы и приветствия запоминались неплохо во многом благодаря То Лао, который с таким заразительным энтузиазмом вовлекал её в культуру Китая, что Лина ни разу не пожалела, что решилась поехать.

Лина согласилась на работу в Запретном городе на следующий же день после внезапного предложения. И старательно игнорировала звонки матери и Виктора до тех самых пор, пока не оказалась в аэропорту Пекина. Совершенно одна с небольшим чемоданом, большую часть которого занимали художественные материалы, и без каких-либо знаний языка.

Лина периодически думала записаться на языковой курс, как делали многие экспаты, в число которых она так внезапно попала, но пока не успевала. Для работы было достаточно того, что она могла неплохо воспроизвести любой иероглиф, но смысл почти всегда оставался таким же зыбким, как дымка, стоявшая в это утро над Пекином.

Жемчужная серость окутывала город, скрадывая очертания, и Лина надеялась, что это туман, а не извечный смог, накрывающий столицу Поднебесной большую часть года. Проверять индекс качества воздуха каждое утро здесь стало такой же обыденностью, как посмотреть прогноз погоды перед выходом из дома в Петербурге.

Первые недели всё было непривычно, но постепенно она освоилась и привыкла и к маленькой тесной квартирке в районе хутунов^[9], и к тому, что её слишком выделяющаяся на фоне местного населения внешность привлекает внимание и даже порой вызывает пугающее восхищение.

Лина привычным жестом заправила непослушную, волнистую от влажности прядь за ухо и спрятала озябшие пальцы в рукава. Для начала октября по местным меркам было весьма холодно, хотя в родной Москве она, вероятно, уже бы куталась в тёплое пальто и шарф, а не ходила бы в тонком свитере.

«Золотая неделя» выходных и праздников закончилась, а значит, именно сегодня То Лао расскажет об основной работе, которая ей предстояла. Два месяца, по словам главного реставратора, были возможностью освоиться и расширить кругозор.

Верилось в это с трудом, и Лина сначала даже искала подвох, но всё равно была искренне благодарна и вопросов не задавала, погружаясь в работу.

Ей нравилось оставаться одной и возвращать утраченную яркость краскам или даже просто снимать старые слои лака и пыль со старинных деревянных колонн, поддерживающих изящные крыши пагод.

Поначалу ей доверяли самые простые задачи, и если многие из её старших коллег, с которыми они часто работали в небольших группах, смотрели снисходительно, то То Лао выглядел весьма довольным приобретением помощницы в её лице. Он охотно делился советами, рассказывал легенды и частенько задерживался вместе с ней, когда остальные уходили домой. Он мог часами рассказывать про пигменты, каллиграфию, историю и как в древности китайские мастера передавали не то, что видели, а сущность увиденного одним лишь росчерком туши.