Книга Глаза нефритового дракона, страница 29 – Анна Боронина

Лина быстрым шагом пересекла практически безлюдную в этот ранний час площадь, прошла через ворота Умень мимо ещё закрытой билетной кассы, кивнула на приветствие хорошо знавшего её охранника и, торопливо перепрыгивая через ступени мостиков, поспешила в главный императорский зал.

То Лао уже ждал её: он неизменно приходил раньше, но никогда не начинал работать один. Иногда Лине казалось, что ему неинтересно без зрителей, восхищающихся его мастерством. Но эти странные мысли настигали в минуты усталости, и она гнала их прочь, не желая допускать даже тень неблагодарности.

Предложение То Лао было её волшебным шансом, неожиданным и внезапным, и Лина, даже когда спина ныла после долгого дня на лесах, чувствовала радость, что занимается ровно тем, чем всегда хотела.

Удивительно, но чем больше рабочего времени она проводила как реставратор, тем чаще на выходных бралась за кисть или просто черкала в блокнотах драконов и крыши пагод, улыбчивых старых китайцев, случайных прохожих или живописную зелень садов Запретного города. У неё был всего один выходной раз в две недели, но и его она занимала творчеством. Словно любимое дело давало дополнительные силы.

— Лин На, nǐ hǎo! – заметив её, улыбнулся То Лао, в глазах блеснуло лукавство, будто он знал что-то ей неведомое и ему не терпелось рассказать.

Если бы Лину спросили про возраст То Лао, она бы растерялась точно так же, как растерялась при самой их первой встрече. Главный реставратор был необычайно бодр, ходил быстро, зрение его было острым, даже в полутьме некоторых залов он мог сразу идеально подобрать нужный оттенок, а движения руки, держащей кисть, всегда оставались точны. Но китайцы славились своим долголетием. А когда однажды Лин поинтересовалась, сколько ему лет, То Лао рассмеялся и ответил, что знал ещё императора-дракона.

— Nǐn hǎo ma, То lǎoshī?^[10] – отозвалась Лина, радуясь, что хотя бы приветствие она может сказать понятно, и продолжая уже на английском. – Над чем сегодня будем работать? Не терпится начать.

— Всё торопишься, Лин На. – То Лао частенько посмеивался над её рвением, заставлял отдыхать и шутливо бранил, если она задерживалась после окончания рабочего дня. – Гугун стоит уже больше пяти веков, и драгоценные росписи и инкрустации золотом, перламутром и нефритом не осыплются и не превратятся в прах, даже если мы сейчас же ими не займёмся.

Лина только рассмеялась, сам реставратор ведь уже ждал её и, она знала, так же горел работой, как и она.

— Мне хочется успеть осмотреть все комнаты, все-все залы, которые только есть в Запретном городе!

Он усмехнулся:

— Как будто ты не сунула свой нос уже везде, куда тебя пустили.

Лина почувствовала, как краснеет. Это не было упрёком, но То Лао подшучивал над ней. Наверное, поэтому они и были столь близкими друзьями с Тарасом Вадимовичем – не только по роду деятельности, но и по умению вгонять в краску новичков, а Лина по-прежнему считала себя новичком.

— Ты ведь знаешь, что император пожелал, чтобы в городе было десять раз по тысяче комнат? – То Лао милостиво сменил тему, но глаза его всё ещё весело поблёскивали. – Но во сне ему явился сам Нефритовый дракон, сказавший, что не подобает сыну Неба иметь столько же комнат, сколько в его небесном жилище. Правитель испугался и приказал построить девять тысяч девятьсот девяносто девять с половиной залов…