Книга Глаза нефритового дракона, страница 144 – Анна Боронина

— Кажется, я отдала тебе слишком много ци, – прошептала она. – Виктор меня предупреждал…

— Глупости! Я не чувствую ничего такого, тебе просто надо отдохнуть, – уверенно заявил Шень и внёс её внутрь дворца. – И что за Виктора ты постоянно упоминаешь? Кто это?

Она почувствовала недовольство в его голосе, но не было сил даже взглянуть в идеальное лицо, чтобы убедиться, что ей не послышалось.

— Его зовут как-то иначе… не помню, – едва не плача от слабости, пробормотала Лина. – То Лао называл его имя… Ты должен ему помочь!

— Как же я могу помочь, если даже не знаю, кому должен помогать? – Шень в деланом изумлении приподнял красиво очерченные брови, качнулась у лица нефритовая длинная прядь. – Не думай пока об этом, моя прекрасная, словно самый редкий жемчуг, Лин-Лин. Позволь мне позаботиться от тебе.

Лина хотела возразить, но Шень уже стремительно нёс её куда-то в глубь дворца. Быстрый, проворный и хитрый, как все драконы. Лина отстранённо, впадая в полудрёму-полуобморок в его объятиях, подумала, что даже в человеческом обличии он неуловимо ощущается именно драконом с фрески.

Даже несмотря на слабость, Лина смогла оценить изысканную яркость интерьеров, полные света комнаты, через которые её проносил Шень. Золото и шёлк, шёлк и золото, слоновая кость и нефрит, искусные вышивки и безупречные экраны, причудливо расписанные потолочные балки и изумительная роспись на потолке – от великолепия дворца голова кружилась едва ли не больше, чем от слабости. И везде в солнечных лучах кружилась золотая пыльца. Не пылинки, как когда-то давно, словно в прошлой жизни, в галерее, а именно то же золото ци, которое постоянно текло с её рук.

Калейдоскоп комнат закончился, и Шень с Линой на руках вошёл в просторную комнату, полную света и воздуха. По шёлковым шпалерам на стенах по волнам плыли диковинные рыбы. Лёгкие колонны из красного дерева несли наборный потолок, украшенный искусной резьбой, изображающей летящих по небу журавлей.

Лина запрокинула голову, поражённая, скользя взглядом по изящным завиткам позолоты – они казались солнечным светом, озаряющим облака и раскинутые птичьи крылья. Слабость отступила на краткий миг, и Лина была уверена, что перед глазами плывёт от внезапно затуманивших взгляд слёз – всё вокруг было таким восхитительно нереальным, что эмоции невозможно было удержать. Тот, кто сотворил это, должен был быть волшебником. Перед глазами поплыли золотые блики, а потом талию уверенно, обжигая даже сквозь несколько слоёв шёлка, заявляя права, сжали руки Шеня.

Лина прерывисто вздохнула, словно вспомнила, что надо дышать, и замерла, боясь пошевелиться, цепляясь за его плечи, распахнутыми глазами глядя на горы за круглыми окнами. Их отвесные склоны казались призрачными, нарисованными акварелью, из-за лёгких, едва колышущихся на ветру занавесей.

— Не бойся, Лин-Лин. – Тёплое дыхание коснулось шеи, вызывая мурашки.

— Здесь очень красиво, – все ещё впечатлённая, проговорила она, хотя эти слова и на десятую долю не могли передать её восхищения, и повернула голову так, чтобы видеть лицо Шеня.

Его губы оказались неожиданно близко. Она дёрнулась было, чтобы отстраниться, но Шень сильнее сжал пальцы на её талии.

— Ты делаешь это место живым и прекрасным. – Его прохладные губы коснулись уголка её губ почти невесомо, дразня и обещая большее. – Ты сияешь для меня в веках одинокого существования, как красная звезда сияет путникам, ищущим дом.