Книга Глаза нефритового дракона, страница 142 – Анна Боронина

— Ш-ш-сш-хррррр. – Копошение сменилось скрежетом, но дверь почему-то оставалась закрытой, возможно, из-за вязи иероглифов на двери. То Лао говорил что-то про запирающие символы и хранителей врат.

Лина вспомнила, как рвалось в маленький домик в далёкой деревне нечто и как так и не проникло за дверь, где сиротливо висел клочок из её блокнота с аккуратно выписанным иероглифом. Лина огляделась в поисках бумаги, хоть чего, на чём можно было написать иероглиф. Тонкий листочек микалентной бумаги казался ненадёжным, но Лина знала, что благодаря такому листочку можно спасти прекрасные древние фрески, может, и себя получится спасти. Раз уж она решила принимать всё происходящее, то и правила игры стоит принять. Хотя бы те, что она точно знает.

Она поспешно написала иероглиф «счастье», пририсовала на всякий случай ворота и ещё какие-то ключи, которые её заставлял заучивать Хуо (как давно, по ощущениям, это было), и с опаской приблизилась к двери. Дверь дрогнула, Лина взвизгнула и, не глядя, ладонью прихлопнула влажный от клея листочек прямо на дверь. На мгновение всё затихло, а потом раздалось недовольное шипение.

О стекло с силой ударилось что-то, закрывшее робкий серый утренний свет, отчего потемнело в зале и задрожала вся изысканная деревянная рама, украшенная искусно выточенными из дерева цветами лотоса.

— Шень! – взвизгнула Лина, забиваясь в дальний от окна и двери угол.

Ноги дрожали, и она не знала, от страха или от того, что она отдала слишком много ци.

— Неужели ничего не получилось? – прошептала Лин, цепляясь за терракотового цвета колонну, чувствуя, что ещё немного – и расплачется, и дрогнувшим голосом позвала ещё раз: – Шень!

— Ты опять смотришь не туда, Лин-Лин, – раздался насмешливый голос откуда-то сбоку.

Лина с замиранием сердца выглянула из-за колонны. Перед ней, слегка склоняя голову набок и улыбаясь необычайно довольной улыбкой, стоял Шень.

— Шень, – с облегчением прошептала Лина, буквально падая в его объятия: ноги больше не держали, а голова, стоило ей коснуться нефритового доспеха, мелкими чешуйками обхватывающего его совершенно настоящее, ощутимо крепкое тело, закружилась.

В следующее мгновение мелко дребезжащая дверь разлетелась в щепки, и Лина, приглушённо вскрикнув, из последних сил схватилась слабеющими пальцами за Шеня и всё-таки провалилась в черноту.

Очнулась Лина из-за того, что солнце мягко ласкало её обветренную кожу и рассыпало золото под веками. Приятный прохладный ветерок лениво и щекотно шевелил упавшие на лоб волосы. Лина завозилась, устраиваясь поудобнее, потому что щеке было жёстко, а тело окутывала ленивая тяжёлая слабость, как бывает, когда внезапно просыпаешься ночью и, сменив позу, сразу же засыпаешь вновь. Но подушка всё равно казалась каменной, а потом резко накатили воспоминания, и Лина распахнула глаза.

— Ni hao, Лин-Лин, – улыбнулся Шень. – Спасать тебя становится доброй традицией.

Он больше не был прозрачным и казался бы самым обычным китайским мужчиной, если можно назвать обычным человека с такой примечательной внешностью и в нефритовых одеждах с нефритовым же доспехом поверх. Именно его плечо в жёстком доспехе она приняла за подушку и теперь поспешно отстранилась. Убедившись, что она пришла в себя, Шень осторожно опустил её на ноги.