Книга Академия ядов, страница 98 – Елена Станиславская

На эмали белели слова, никем не замеченные, оставленные для Тьяны, спрятанные среди примеров и цитат. Это была проверка – финальная и самая точная. Если не сможет понять – значит, недостойна.

Тьяна усмехнулась и перечитала послание.

Сегодня в полночь врата часовни откроются для вас.

Снова стало трудно дышать – от восторга и гордости. Крабух, вероятно, полагал, что надежно скрыл приглашение и «госпожа Островски» не заметит его. Тьяне приятнее было думать, что мастер не рассчитывал на ее успех. Не приправленный чужой верой, он казался еще слаще.

Оставалось только понять, как все успеть за одну короткую ночь: и на вечеринке помелькать, и могилу раскопать, и попасть к Крабуху. Подняв тряпицу, Тьяна в задумчивости протерла доску и отправилась на следующее занятие. Третьим в расписании стояло произношение, но Тьяна не ждала от него ничего интересного: вчера мастер Зойчек начал со скучных азов и, на ее вкус, слишком часто обращался к учебнику. «Прочтите вступление», «теперь ознакомьтесь с оглавлением», «перейдите на страницу три» и прочее и прочее. Да и сам мастер показался Тьяне слишком типичным: высокий старик в старомодном костюме, с нелепо зачесанными на лысину волосами, занудным голосом и, разумеется, фирменным обращением к студентам – «мои щебечущие пташки». Ну хоть с листа не читал, и на том спасибо, а то в Деве и такие водились.

Куда сильнее, чем урок произношения, Тьяну влек обеденный перерыв: в столовой должно было собраться большинство студентов, так что Гнев тоже наверняка будет там, и у них наконец получится обсудить вечеринку. Тьяна понятия не имела, как их обычно устраивают, и ее слегка нервировало отсутствие продуманного плана.

А еще она надеялась увидеть в столовой Мару, и это желание ощущалось как сжатая пружина: вроде много места не занимало, но внутри все дрожало от напряжения. Чтобы безопасно распрямить ее, достаточно было выловить из толпы рыжие вихры и спокойный взгляд. Необязательно разговаривать, просто увидеть Медовича. Убедиться, что с ним все в порядке и он действительно был в городе.

В учебный зал Тьяна влетела последней. Поймав недовольный взгляд Зойчека, устроилась на первом ряду. Слева пустел стул, справа тянулась стена. Лезть наверх, к Коре и Лике, показалось неуместным. Не прошло и пары секунд, как Тьяна поняла, что жестоко ошиблась с выбором места. Стол дрогнул, и из-под него показалась медная эраклейская макушка. В руке Рогоз сжимала карандаш – должно быть, за ним-то она и лазила. Пропищав мастеру: «Прошу прощения», эраклейка глянула вправо и явно не поверила глазам. В карих радужках вспыхнуло электричество, рот превратился в кривую линию. Тьяна мельком подумала, не отсесть ли, но остановила себя: вот еще! Неприязнь Рогоз родилась на пустом месте, вот пусть эраклейка сама и разбирается со своими эмоциями. Главное, не получить отточенным карандашом в бок.

Понаблюдав, как студенты раскладывают тетради и писчие принадлежности, мастер заложил руки за спину, размашисто прошелся вдоль доски и вдруг заявил:

— А теперь, мои щебечущие пташки, собирайте все взад.

— Куда? – прыснул Воржак, и его приятели захихикали.

— Вы, Воржак, можете положить все именно в то место, о котором подумали. – Несмотря на почтенный возраст, у мастера был острый слух. – Собирайтесь, собирайтесь, не мешкайте. Что, думаете, только ваш ненаглядный Крабух умеет удивлять? Он учился там, где я преподавал. В прямом смысле. Сидел вот прямо тут, – Зойчек указал на Тьяну длинным кривым пальцем, – и впитывал, впитывал: и мистерианский, и мои преподавательские приемчики. А что, я не против. – Он рубанул воздух рукой-оглоблей, из-за чего Тьяну обдало порывом. – Если все будут вести занятия, как я, быть может, из вас выйдет какой-то прок. Быть может. – И мастер, прижав к боку потертый портфель, шагнул за порог.