Книга Академия ядов, страница 100 – Елена Станиславская

И тут под сводом раздался новый звук.

Скыр-дзинь, скыр-дзинь.

Скрип и позвякивание.

Шум долетал из густой тьмы. Повторялся, приближался. Тьяна остановилась, изо всех сил напрягая слух и зрение. Что за скрип? Похож на несмазанное колесо. Что за звон? Похож на перестук бутылок. Что там, во тьме? Навстречу Тьяне выплыл слабый сапфировый огонек, а следом возник расплывчатый силуэт.

Крупный парень в форме переводчика толкал перед собой деревянную тележку, груженную бутылями. Их толстые стеклянные стенки бились друг о дружку, а содержимое источало неяркое сияние.

— Уйди с дороги, – пробурчал парень, не глядя на Тьяну.

Голос у него был хриплым и уставшим. Скрипящее колесо тележки угодило в рытвину, бутыли звякнули громче, и студент выругался себе под нос. Тьяна шагнула в сторону, прижавшись к влажной стене.

— Вправо, вправо! – скомандовал Зойчек. – Сдвиньтесь, пташки. Пропустите коллегу.

— Мастер Зойчек, это же… это… – пролепетал кто-то.

Тьяна усмехнулась. Беззлобно, с пониманием. Такое бывало, что название яда застревало в глотке.

— «Сномар», – с почтением произнес мастер. – Вечный сон, вечная мука.

Снова заскрипело-зазвякало – и смолкло.

— К стене, к стене. Дайте дорогу. – Голос Зойчека зазвучал сурово и внушительно. – Проходи, Купав.

— Благодарю, мастер, – отозвался парень с тележкой.

— Это не шутки. Бесуны нельзя долго держать здесь. Как я и говорил, в коридоре они крепнут и настаиваются, но если замешкаться – перезреют.

— И что случится? – спросил Петрош.

— О, щебечущие пташки, – суровость покинула голос, но внушительность осталась, – вы даже не представляете, что сможете сотворить. Сможете, если будете внимательно меня слушать. Заточить в жалкой стекляшке смерть, власть или время. Создать живое из мертвого, точно боги. Вам будет по силам все это, если не сдуетесь. А теперь – вперед, вперед. Ведите, Островски, у вас недурственно получалось.

Тьяна заметила, что Зойчек ушел от ответа. Впрочем, его речь ей понравилась. Воодушевленная и привыкшая к темноте, она быстрее зашагала по коридору. Рука скользила по стене, и вскоре Тьяна почувствовала, что ход начинает загибаться вправо. Нос тоже уловил изменения: потянуло дровяным дымком, горько-сладким паром, покрошенной зеленью, толчеными корешками и чем-то неведомым. До слуха долетел монотонный гул. Тьяна ускорилась, повернула за угол, и глазам открылась потрясающая картина.

Коридор вывел в просторную пещеру с высоким сводом. Вместо сталактитов с потолка свешивались светильники, а дальнюю стену занимал водопад. Он-то и был источником гула. Шум не мешал, напротив – помогал сосредоточиться. По крайней мере, так казалось по старшекружникам, собравшимся в зале.

Переводчики и ядовщики слаженно работали над бесунами. Одни наполняли котлы водой, другие разливали яды по бутылям, третьи занимались подготовкой – к варке или заговору. Студенты уверенно и стремительно перемещались от левой стены к правой, вдоль обеих тянулись ряды стеклянных шкафов, заполненных колбами, банками, мешками, ступками, весами, ножами и книгами всех времен и размеров – от крошечных до настолько огромных, что их можно было унести только вдвоем. По углам громоздились коробки, пустые котлы и связки дров. Казалось, все пребывало в беспорядке, но никто не путался. Взяв нужное, студенты подходили к массивным каменным столам, советовались между собой и разделялись: ядовщики направлялись в правый зал, а переводчики – в левый. Тьяна догадалась: в одном варили зелья, а в другом их заговаривали. Котлы тоже бесконечно перемещались то туда, то сюда. Иногда в них что-то булькало и парило. Клубы поднимались вверх, к светильникам, а затем утягивались в трубы. Тьяна кивнула себе: действительно, без вытяжки тут бы давно все задохнулись. Впрочем, система вентиляции не справлялась до конца: в воздухе висел сложный и тяжелый аромат. У Тьяны слегка закружилась голова – то ли от запаха, то ли от восторга.