Книга Академия ядов, страница 97 – Елена Станиславская

— Госпожа Островски. – Мастер протянул руку, будто приглашая на танец.

Все повернулись к ней. Рогоз прожгла взглядом, а в глазах Коры замерцали восторженные огоньки.

Кивнув Крабуху, Тьяна начала:

— Икуб Поплавски утверждал, что когда-то у нас с мистерианцами была общая земля. А может, и общие корни, но в этом он не был уверен.

— Как такое возможно? – У Петроша от удивления подпрыгнули очки.

— Мистерианцы – дикари, и всегда были дикарями, – проворчал Воржак, – а мы…

Тьяна, не дав ему высказаться, продолжила:

— Первые люди заселили Мистерию тысячи лет назад. Основываясь на раскопках, Поплавски предположил, что их родиной была Сивирь – часть Оссы. Предки мистерианцев перешли по узкому перешейку, на месте которого впоследствии образовался пролив, и остались жить на новой земле. Вот почему, согласно Поплавски, мы хороши в мистерианском. Мы уже знали его когда-то и теперь не учим, а вспоминаем. Красивая теория. – Она перевела взгляд на Крабуха. – И все же теория. Не более.

— Я так и сказал, – с тонкой улыбкой напомнил мастер.

«Ну если после этого он не пригласит меня в часовню, я не знаю, что сделаю», – подумала Тьяна.

— Тут мы, пожалуй, закончим с историей и обратимся к языку. – Крабух повернулся к доске: мел бодро застучал по эмали. – Поговорим о закономерностях построения речевых отрезков…

Занятие пошло по плану: учебник, лекция, конспекты. Шуршание страниц, отточенная речь Крабуха, вязь мистерианского на доске. Слова ловко вылетали из-под руки мастера и захватывали пространство с такой скоростью, что казалось, вот-вот перекинутся на стену. Тьяна кружилась в бурлящем потоке знаний, но порой билась о камни – мысли о Мару, часовне, «Любоморе». Пытаясь удержать в голове все и сразу, к финалу занятия она почувствовала себя вконец измотанной. Сознание заволакивало илом. Пухлое пособие, раскрытое на середине, манило точно подушка. Тьяна едва держалась, чтобы не опустить на него голову и не прикрыть глаза. Сколько она не спала?

Выдав домашнее задание – настолько объемное, что по залу пролетел тяжкий вздох, – Крабух повернулся к Тьяне:

— Островски, останьтесь.

Сонливость мигом схлынула. Тьяна подняла подбородок, расправила плечи. Вот и оно! Когда все выйдут, мастер пригласит ее…

— Вы сегодня хорошо проявили себя в ядотеке. – У мастера дрогнули кончики усов. – В плане уборки. Протрите доску и выровняйте стулья.

Сказав это, Крабух вышел вместе со всеми. Рогоз на прощание бросила на Тьяну насмешливый взгляд, Воржак тоже не удержался от гримасы, но Кора и Лика тотчас предложили помочь. Она отказалась. Тьяна чувствовала, как от усталости и разочарования закипают слезы, и не хотела, чтобы сокружницы заметили ее состояние. Яма, разверзшаяся под ногами, – так ощущался разрыв между ожиданиями и действительностью. Не обойти, не перепрыгнуть. Крабух не просто ударил ее по самолюбию, он отказал ей в самом главном: возможности приблизиться к разгадке. Еле волоча ноги, Тьяна подошла к доске. С отвращением, точно плешивую крысиную шкуру, взяла старую тряпку. Подняла взгляд на меловые узоры. Присмотрелась – и ветошь выпала из рук.

В голове вспыхнул свет, перехватило дыхание. Тьяна будто перенеслась в свое южное детство, на обкатанную доску, летящую вниз по песчаному склону. Обдало жаром, захлестнуло ликованием. Тьяна уставилась на меловые строки во все глаза – аж закололо, будто под веки забились песчинки.