Книга Академия ядов, страница 103 – Елена Станиславская

— Спасибо, Гневлида, – выдавила Рогоз.

— Не за что, Ясена.

«Знают друг друга, но Гнев не включила ее в свой алфавит», – отметила Тьяна, и в груди отчего-то потеплело.

— Нет. Есть за что. – Эраклейка выпрямила спину и снова по-странному взглянула на Гнев. – У меня аллергия на «Выворот». Я могла умереть. Из-за нее. – Палец опять наставился на Тьяну.

Жест, подкрепленный словами, взбодрил толпу. Все зашушукались, заозирались. Лишь дама в вуали с сомнением покачала головой, а на лице Гнев появилось выражение «что за чушь».

— Сколько раз повторить, что я тут ни при чем? – Тьяна окатила Рогоз ледяным взглядом.

Выпрямившись, Зойчек потер поясницу, поморщился и уточнил у эраклейки:

— Как все произошло?

— Мне кто-нибудь поможет встать? – В ее голосе звучало ущемленное достоинство.

Несколько студентов сорвались с мест, но мастер первым подал руку Рогоз. Поднявшись, она разгладила юбку, драматично посмотрела поверх голов и только тогда ответила:

— Я просто поправила воротник кителя, а с него вдруг посыпался белый порошок. Знаю, надо было зажать нос, но я растерялась и вдохнула. А потом… потом мне стало плохо.

— Значит, вы не видели, кто высыпал «Выворот» на вашу одежду?

— Это могла сделать только Островски. Вы сами сказали, мастер, – Рогоз широко распахнула глаза, пытаясь придать себе вид олененка, нуждающегося в защите, – она нарочно подсела ко мне на уроке.

— Ты была под столом, а я не умею смотреть сквозь предметы, – отрезала Тьяна, изо всех сил стараясь сохранить спокойный тон. В этот момент она представляла, как выливает в глотку Рогоз бутыль «Сномара».

— Меня не заметила, «Выворот» не знаешь, как удобно, – с надрывом пропищала эраклейка.

— Так, пташки, кто-нибудь из вас что-то видел? Есть тут очевидцы? – Зойчек чуть повысил голос и, послушав тишину, заключил: – Островски, Рогоз, вам придется отправиться к настоятелю для выяснения обстоятельств.

— Вы хотели сказать: «К старшему мастеру»? – уточнила эраклейка и нахмурилась: похоже, она откуда-то знала, что Зорич невзлюбил Тьяну.

— Старший мастер отбыл по важному делу, – сообщил Зойчек. – К слову, пташки, – он обвел взглядом первокружников, – если вы хоть раз перепутаете наши фамилии, назовете меня Зоричем, а старшего мастера Зойчеком, я не допущу вас до экзамена. У переводчиков должна быть превосходная слуховая память. А теперь – все на выход. Вы не могли бы, – обратился он к Гнев, – сопроводить наших юных студенток к дому настоятеля?

— Паф, зэ шастеку окут.

«Что ж, это не составит мне труда», – перевела Тьяна.

— Так-так. – Зойчек приподнял уголки губ и с интересом пригляделся к Гнев. – Позвольте спросить, почему вы не в стае певчих пташек, а в клубке, кхм, травяных змей? С таким-то произношением.

— Мне не к лицу фиолетовый. – Гневлида стряхнула невидимую пылинку с зеленого кителя.

— Очень жаль.

Кивнув на прощание, мастер повел первокружников прочь из ядоварни. Кора и Лика, уходя, обернулись к Тьяне. В их взглядах читалось сочувствие: у одной – с примесью негодования, у другой – растерянности. Ответив им уверенной улыбкой, Тьяна вдруг подумала: «А неплохо быть в стае».

— Мне надо умыться и прополоскать рот, – пропищала Рогоз, обращаясь к Гнев. – Где это можно сделать?

— Воды тут хоть отбавляй. – Та кивнула на водопад.