Книга Академия ядов, страница 101 – Елена Станиславская

Приглядываясь к тому, что делают старшекружники, она заметила Гнев. Махнула ей, но та не увидела. Ссутулившись над столом, ядовщица через лупу изучала пучки каких-то трав и делала пометки в толстой тетради. Рядом с ней стояли весы и ступка с пестиком. Гнев, как и все здесь, была погружена в работу.

— Пойдемте, пойдемте. – Зойчек поманил студентов рукой. – Посмотрим, как работают коллеги. Только тихо. Не щебечите, пташки, а не то испортите зелья.

Если в центральной пещере гудел водопад, велись разговоры и порой раздавался смех, то в левой царили совсем другие звуки. Тьяне на ум пришло слово «бубнеж», но она отогнала его как недостойное.

Склонившись над котлами, расставленными в паре саженей друг от друга, переводчики заговаривали яды. Над каждым зельем трудились по шесть человек, и никто из них не обратил внимания на толпу первокружников во главе с Зойчеком. Не поднялись взгляды, не сбилась речь. Мистерианский смешивался с паром, но не поднимался к потолку, а опускался в котел: Тьяна почти видела словесную вязь, что слетала с губ и проникала в зелья. Хотелось подойти, заглянуть в один из котлов и поймать момент, когда обычный яд обретет магические свойства. Когда он зажжется синим огнем, или окрасится в цвет праздничного ягодного взвара, или наполнится тьмой. Когда станет собой: «Сномаром», «Любомором» или «Теневиком». Тьяна невольно подалась вперед – и застыла, заметив неладное.

Одну из старшекружниц затрясло. Дрожащие руки обхватили голову, тело зашаталось из стороны в сторону, а вместо мистерианского с губ сорвался мучительный стон. Ее напарники разом захлопнули рты и повернулись к девушке. В первую секунду Тьяна подумала, что студентка надышалась паров и ей нужна помощь, но все оказалось проще: ее сотрясали рыдания.

Парень, стоявший рядом, окинул напарницу злым взглядом и неожиданно отвесил ей пощечину. Звонкий хлопок разнесся по залу, но и он не отвлек переводчиков. Никто не вступился за девушку, да и она сама приняла удар как должное. Всхлипнула, кивнула и пробормотала: «Прости. Простите». Тьяна нахмурилась.

— Месяц работы впустую, – еле слышно процедил парень. – Уносим.

Взявшись за края котла, все шестеро повезли его к выходу.

Тьяну обдало холодом, когда она поняла, что случилось. Старшекружница, получившая пощечину, просто оговорилась. Не тот звук, неправильное ударение, неточное слово – и бесун, не родившись, умер.

Проводив взглядом шестерку студентов, Зойчек дал отмашку: уходим.

— Интересно, часто тут девушек бьют по лицу? – пробормотала Кора.

— Юношей тоже бьют, тут царит полнейшее равноправие, – сказал мастер. – Когда один портит трудоемкое зелье, у других портится настроение. Олана, бедная пташка, с детства картавила. Родители нанимали лучших врачей и вкладывали немалые суммы, лишь бы дочь стала переводчицей, но вот результат: ее мягкое «рʾ» вылезло в самый неподходящий момент. – Не без удовольствия оглядев притихших подопечных, мастер похвалил себя: – Прекрасный урок. Просто прекрасный. И без всяких происшествий, попрошу заметить, в отличие от вашего первого занятия…

Стоило ему сказать это, как Рогоз заверещала и осела на пол.

Мастер со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. В звуке, помимо тревожной ноты, отчетливо слышалась досада: «прекрасный урок» оказался испорчен. Студенты и другие преподаватели волной хлынули в центр зала. Обступили Рогоз и Зойчека, загудели в тон водопаду. Тьяна выхватила слова «отравление», «помощь» и «унести».