Книга Академия ядов, страница 66 – Елена Станиславская

«И как же она поняла, что мы промокли, если не видит?» – с сомнением подумала Тьяна, вытягивая из корзины два хлопковых балахона.

— А если удивились, как я про одежду догадалась, так это обоняние подсказало: от вас сыростью пахнет.

Взяв балахон из рук Тьяны, Мару на секунду сжал ее запястье. Посмотрел – вроде как ободряюще – и нырнул за полотно.

Тьяна осталась у корзины, решив, что укроется за ней, если кто-то войдет не вовремя. Да и переодеваться удобнее, если повесить балахон на плетеный край. Пиджак Медовича тотчас рухнул на пол, застеленный соломенными ковриками, а вот избавиться от платья оказалось не так-то просто – ткань прилипла к коже. Медленно, пядь за пядью, Тьяна стягивала наряд. Пальцы Мару тронули край занавеси.

— Можно?

— Нельзя! – выпалила Тьяна.

Старуха хихикнула.

Платье застряло на бедрах: ни вниз, ни вверх. Намертво. Тьяна скрипнула зубами: ну что за глупая ситуация! Изо всех сил потянув за ткань, она не удержала равновесие и качнулась к стене. Ухватилась за висящую тряпку, вышитую цветами – живокостью^[12], чемерицей^[13], ландышем^[14], – и нечаянно сдвинула ее. Показалась еще одна полка, заложенная сухими букетами и заставленная оплывшими свечами. Между ними стояла фотография в металлической рамке.

Заинтригованная, Тьяна взглянула на снимок и чуть не ахнула.

На нем был изображен мужчина лет сорока, сидящий на камне возле хижины. Человек выглядел так, словно его с рождения растягивали: длинная шея, длинные ноги, длинные руки. Ладони лежали на коленях, на высокий лоб упала прядь. Глаза улыбались, а губы – нет. Сзади мужчину обнимала черноволосая девушка.

Тьяна знала, кто он. И знала, кто она.

Мужчина – Остор Ястребог, основавший академию. Девушка – Лука, грозившая перерезать Тьяне горло. Только не «белая» Лука, а «черная». Та, что скрывалась под маской. Лука-мистерианка.

Хотя нет, все-таки не она. Точно не она. То же лицо, но время не сходится. Лука молода, а основатель академии умер очень давно.

Тьяна нахмурилась и, прикрыв обнаженную грудь руками, посмотрела на хозяйку хижины. Та, как и обещала, отвернулась, но лишь на четверть. Задержав дыхание, Тьяна вгляделась в профиль старухи. Сквозь мягкие черты на миг проступила мистерианская резкость, а в белых волосах промелькнула смоль.

Тьяна вспомнила яблоню, растущую у могилы Старика, а следом – надпись на стеле. Рье мо не. «Мертвые знают ответы, да живые у них не спрашивают». Мысли завертелись с бешеной скоростью, и Тьяна вдруг поняла, что улыбается. Внутри, распирая грудную клетку, росла и крепла уверенность. Мару сказал: то, что он ищет, находится в академии Старика. Теперь Тьяна знала, где именно.

Тьяна бесшумно задвинула занавеску, прикрыв фотографию. Старуха не очень-то надежно прятала ее. Или не прятала вовсе? В конце концов, каков был шанс, что кто-то отдернет вышитую ткань, увидит снимок и узнает Остора Ястребога? Его помнили как Старика: на всех портретах и фотографиях основатель академии выглядел пожилым – таким же он представал в памяти большинства.

А на снимке в хижине был изображен статный мужчина с лицом, едва тронутым временем. Тьяна никогда не узнала бы его, если бы не проводила часы в архивах Центральной библиотеки, где по крупицам собирала историю академии. Почти все было засекречено, но кое-что удавалось найти. Она вчитывалась в каждую строчку и всматривалась в каждую фотографию, жадно изучая свою мечту. На одной из газетных вырезок Тьяна увидела Остора Ястребога возле плинфяной школы: в новости сообщалось, что достопочтенный князь, представитель древнего рода, купил земли на острове и собирается возвести там свое поместье. До основания академии оставалось еще полсотни лет.