Книга Академия ядов, страница 69 – Елена Станиславская

— Уходите. Пока я не передумала, – приказала она громовым голосом. – Пока не позвала тех, кто не позволит вам уйти.

Мару, рыкнув сквозь зубы, ударил кулаком по столу. Звякнули склянки, с края сорвалась одна из книг и глухо бахнула об пол. Тьяна вздрогнула.

— Скажите! – повелительные ноты в голосе Медовича перемежались с отчаянием.

Резко вдохнув, Тьяна опустила ладонь на его плечо. Сдавила, потянула к себе. Кто-то из них должен был сохранять самообладание. Она хуже понимала, что происходит, а потому ее кровь не бурлила столь сильно. Слова про перерезанное горло, покачивание биты с гвоздями и угрозы Яблоньки – чутье подсказывало: все опасные обещания могут исполниться.

— Мару, нам лучше уйти, – твердо произнесла Тьяна.

Он обернулся, сверкнул глазами – и тут снаружи поднялся шум. Оглушительный звук удара, треск дерева, лай и вой собак. Крики людей. Яблонька беспокойно закрутила головой, словно пытаясь уловить все звуки разом. По ее лицу было видно: в поселении происходило что-то плохое. Непоправимое.

Черты старухи исказились от боли и гнева. Прижав руки к груди, она повернулась к Мару и протянула:

— Ты-ы.

Обычное слово прозвучало как самое страшное обвинение. Краски покинули лицо Медовича. Мотнув головой, он прошептал:

— Это невозможно. Я ничего не…

Снаружи кто-то взревел:

— Выйти всем! Сложить оружие!

Следом раздались выстрелы.

Мару вскочил и, обхватив Тьяну за плечи, рывком поднял на ноги. Его лицо на миг оказалось так близко, что она увидела, как зрачки поглощают зеленую радужку. В их тьме колыхнулся ужас, но тотчас сменился решимостью.

— Будь здесь. – Устремившись к выходу, он бросил Яблоньке через плечо: – Я остановлю их!

— Поздно.

Старуха вытянула из-за ворота два крохотных пузырька. Глотнула из одного, потом из второго. Приоткрыв иссохший рот, она запрокинула голову и выдохнула струю огня. Жар хлестнул Тьяну по щекам – вскрикнув, она шарахнулась в сторону, но там уже горели зонтики болиголова. Запылали стены, одна за другой, и рыжий язык метнулся к потолку. Вторая струя окатила стол: сжались листы с записями, закорчились книги и замерцало накаливаемое стекло. Хижину заволокло удушливым дымом.

Схватив пиджак, Мару накрыл Тьяну влажной тканью и повел к выходу. Она дернулась к фотографии, но шторка с вышивкой вовсю полыхала. Обернувшись к лежанке, Тьяна не поверила глазам: Яблонька исчезла. Дым не был таким уж густым, чтобы скрыть старуху, да и спрятаться ей было негде. Та просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь перевязанные веточки тиса.

Босые, в балахонах, Тьяна и Мару выскочили из хижины – и поняли, что не только Яблонька подожгла свой дом. Огонь бушевал повсюду. Рыжее пламя вихрилось, точно медовичевские кудри, и Тьяна невольно подумала, что это он стал виновником пожара. Старуха решила, что Мару пришел к ней со злым умыслом. Возможно, так и было.

«Что произошло?» – бился в голове вопрос, но Тьяна не пускала его на язык. Не время для разговоров, надо убираться отсюда. Держась за руки, они с Мару обогнули хижину и побежали прочь от огня – во тьму. Выходить на тропу, по которой их привели сюда, не следовало – оба понимали это. Здесь все были для них врагами. И поселенцы, и те, кто вломился к ним среди ночи.

Хвоя, желуди, шишки и палые ветки кололи подошвы – так, что хотелось взвыть. Тьяна чувствовала облегчение, когда ноги по щиколотку погружались в грязь, но затем снова начиналась пытка. Уж лучше пройтись по раскаленному южному песку! И все-таки, закусив нижнюю губу, она продолжала бежать рядом с Мару. Вслед им доносился треск пожара, окрики мужчин и псовый лай.