Книга Академия ядов, страница 65 – Елена Станиславская

Слева от тропы зашуршало, и кто-то шагнул из тьмы. Тьяна вздрогнула, шатнулась к Мару, но тотчас поняла: угрозы нет. Юноша, подошедший к ним, выглядел затравленным и настолько худым, что при желании его мог бы унести орлан.

Женщина, замедлив шаг, строго спросила:

— Чего не спишь, Феврон?

— Слышал колокольчик, – пролепетал юноша.

— Иди в дом. Шляются в одних сорочках, а потом сопли на кулак наматывают. – Она покачала головой. – Иди. Не бойся. Эти люди – свои. Такие же, как мы.

Произнося последнюю фразу, она пронзительно посмотрела на Тьяну, и той стало не по себе. Кто они – обитатели парка, и чего от них хочет Мару? Она не знала ни женщину с битой, ни тощего Феврона, но видела: жизнь изрядно их потрепала. Не хотелось, чтобы Медович навлек на этих людей еще больше неприятностей.

Феврон исчез во тьме, а незнакомка повела Тьяну и Мару к одной из хижин. Из-за полукруглой формы и единственного оконца та напоминала традиционное жилище мистерианцев, только возведена была явно руками оссов и древней совсем не выглядела.

Остановившись у входа, женщина просипела через плечо:

— Зовите ее Яблонька. Ей так нравится.

Внутри пахло сушеными растениями, но Тьяна, бегло оглядевшись, не заметила ни одного пучка. Переднюю часть хижины отделяло полотно, расшитое яркими зигзагами. Возможно, растения скрывались за ним.

Провожатая, отогнув край занавеси, сунула в проем голову и сказала кому-то – должно быть, той самой Яблоньке:

— Двое пришли. Пускать?

Тьяна услышала приглушенный ответ, но не разобрала слов. Женщина приподняла занавесь и приглашающе качнула головой. Из-за ткани тотчас полез запах – плотный, густой и многозвучный. Кем бы ни была Яблонька, она разбиралась в цветах и травах. Тьяна приказала себе не дрожать – чтобы озноб не приняли за страх – и нырнула под полотно. Мару последовал за ней.

Запах обволок, заполнил легкие и голову, осел на кончике языка. Всюду висели и лежали сушеные стебли, соцветия, корни и гроздья ягод, а на многочисленных полках, прибитых к вогнутым стенам, мерцали склянки и теснились мешочки. Тьянины ноздри затрепетали, выхватывая знакомые нотки из хаоса ароматов. Взгляд заскользил по сухим пучкам и гирляндам. Вот ветви волчьего лыка^[8], скрученные в две связки: одна – с пожухшими лиловыми бутонами, другая – с красными плодами. Рядом листья красавки^[9], а в стеклянной банке на полке – ее чернющие ягоды. Сбоку от входа крупные зонтики болиголова^[10]. На сушильных сетках, подвешенных к потолку, какие-то темные глянцевые листья. Их Тьяна не узнала.

На низкой лежанке, поджав под себя ноги, сидела старуха. Длинные пальцы медленно перебирали веточки тиса^[11] с алыми бусинами ягод. Тьяна отметила, что на хозяйке такой же балахон с узорами, какой был на Луке. Да и внешность, если омолодить лет на пятьдесят, один в один. Тьяна пригляделась к старухе: не проступит ли иная личина? Резкие линии, смуглая кожа и волосы точно смоль. Мистерианские, как она теперь понимала, черты.

— Нельзя так, – раздалось с лежанки.

Тьяна и Мару обменялись быстрыми взглядами – и оба не проронили ни слова, ожидая, что дальше скажет хозяйка хижины.

— Нельзя в мокром ходить, – продолжила она, не глядя на гостей. – Послушайте старую Яблоньку. В углу корзина, а в ней одежда. Чистая, сухая. Возьмите, а свое на сушилку повесьте. Ты, мальчик, за шторой переоденься. А ты, девочка, меня не стесняйся. Я почти слепая, да и отвернусь.