Книга Академия ядов, страница 62 – Елена Станиславская

— А ты? Тебе не нужно приглашение от Крабуха?

— У меня оно есть. Еще с позапрошлого года.

Тьяна скользнула взглядом по его лицу и, не рассчитывая на ответ, спросила:

— Почему ты вылетел из академии? Дважды.

— Потому что делал то же, что и сейчас, только менее осторожно.

— Делал – что? – Она уставилась ему в глаза, пытаясь передать мысль: «Я не отстану, пока не расскажешь хоть что-то».

Мару, будто не выдержав сверлящего взгляда, повернулся к выходу. Тьяна тоже глянула наружу. Ливень и не думал заканчиваться. Хлесткие струи шипели и молотили по земле, образуя лужи. За границами грота ничего не было видно – мир словно смыло.

— Что ж, откровенность за откровенность, – заговорил Мару. – Ты доверила мне свою тайну, а я скажу, какую преследую цель. Не главную, промежуточную, но тоже важную. Мне надо найти кое-что. – Помедлив, он добавил: – Кое-где.

Тьяна глубоко вдохнула и сосчитала до трех: иначе ее просто разорвало бы от негодования. Запах мокрой почвы и дождя подействовал успокаивающе. Подняв брови, она спросила:

— Это ты называешь откровенностью, Медович?

— Я не знаю, что точно ищу, – признался Мару. – И могу только догадываться, где это находится.

— Там, куда мы идем? На севере парка?

— Нет. В академии.

— Академии Старика? – уточнила Тьяна.

Мару поглядел на нее так, словно никакой другой академии в мире не существовало, и Тьяна на миг закатила глаза: ох уж эти стариковские снобы.

— Да, там, – кивнул он, – но я не знаю, где именно.

— Хорошо, с местом определились, хоть и примерно. – Тьяна велела себе быть терпеливее. – А что насчет объекта поиска? Это предмет? Или, может, человек?

Медович опять отвернулся и уставился на ливень. Тьяне бросилось в глаза, что кончик носа у Мару забавно и мило вздернут, а спутанные мокрые кудри глянцево поблескивают и напоминают переплетенья каких-то невиданных растений.

— Я бы сказал, что это идея, – задумчиво произнес он, не глядя на Тьяну.

— Идея чего? – не отступила она.

Повернувшись, Мару ответил:

— Того, как спасти наш мир, разумеется.

— Разве нашему миру что-то угрожает? – прищурилась Тьяна, стараясь то ли скрыть, то ли, напротив, подчеркнуть свой скепсис.

— А ты как думаешь, Островски?

— Опять отвечаешь вопросом на вопрос.

— Мне кажется, если кому и оценивать угрозу, так тебе. – Медович окинул ее пытливым взглядом. – Отравленной девушке, ничем не заслужившей такую судьбу. Все ли в порядке с миром, где человека могут уколоть иглой, смазанной «Любомором»? Не имеет значения, было это частью хитроумного плана или выходкой безумца. Важен сам факт.

— Нет, с миром определенно не все в порядке, но, – Тьяна сделала паузу, чтобы сдержать сомнение в голосе, – этот непорядок и есть порядок. Понимаешь, о чем я? Справедливость – сказка, а ты не похож на маленького мальчика.

— Считаешь это ребячеством: верить в то, что мир можно изменить к лучшему? – Мару приподнял брови.

Это было еще не удивление и даже не заинтересованность, но нечто похожее, и Тьяна почувствовала удовлетворение. После того как она раскрыла Медовичу свою тайну, в его взгляде что-то изменилось: он перестал смотреть на Тьяну как на средство достижения своих, по-прежнему неясных, целей. В глазах Мару появилось сочувствие, а сейчас – еще одна, новая эмоция. Он постепенно подпускал Тьяну ближе.