Книга Академия ядов, страница 173 – Елена Станиславская

Следом Тьяне вспомнилось, как они с подругой трудились в саду академии. Из-за опоздания им не досталось перчаток – пришлось работать без них. Кожу быстро сковал земляной панцирь. Поддавшись порыву, Тьяна поднесла руки к лицу и вдохнула. Почва пахла иначе, чем на юге, но ее аромат все равно напомнил о дедушке. Закончив с прополкой кошачьей травы^[33] и любистока^[34], Тьяна незаметно для мастерицы-ботанички переместилась к ядовитым растениям. Сегодня их кругу выделили другие грядки, но как было устоять? Склонившись над болиголовом, Тьяна улыбнулась ему, как старому знакомому. «Здравствуй, петрушка мертвецов и морковка покойников», – пробормотала она. Так болиголов называл дедушка. Сзади раздался шорох крадущихся ног. Обернувшись, Тьяна увидела Власту. Подруга застыла и пробормотала: «Ты похожа на художника, когда возишься с растениями». Вскоре она написала первый Тьянин портрет – со спины, на коленях перед болиголовом, с коричнево-черными руками.

Наконец, в голову Тьяне вползло самое нелюбимое воспоминание: как Власта смотрела на нее, забившись в дальний угол кровати, пока волосы летели в раковину. Щелкали ножницы, и пряди, срезанные Тьяной, укладывались на фарфоре темными змейками. Вместо чешуек на них невидимо блестели отпечатки пальцев Велимира. Глаза чесались, но Тьяна не плакала. Обернувшись, она напоролась на Властин взгляд – изучающий, запоминающий, жадный – и прошипела: «Только попробуй это нарисовать».

Голос Осславы выдернул Тьяну из воспоминаний:

— Как тебе выставка? Марувия не спрашиваю, ему никогда ничего не нравится, если я приложила к этому руку.

Тьяна кашлянула в кулак, обвела зал взглядом и произнесла:

— Вы проделали большую работу. – Она старалась, чтобы в голосе не звучало ни подозрения, ни напряжения. – Выставка впечатляет. Если честно, я не разбираюсь в искусстве, но даже мне ясно: тут есть мысль и глубина.

— Спасибо, Тьяна. Я сразу поняла, что у тебя прекрасный вкус. – Осслава мельком взглянула на сына.

— Десять минут прошли, – напомнил Мару. – Нам пора, мама.

— До свидания, – попрощалась Тьяна и, замешкавшись, спросила: – Скажите, я правильно поняла идею выставки? Будущее – в объединении старого и нового. Надо сохранять лучшее, но нельзя отрицать перемены. Это так?

Осслава внимательно посмотрела на нее.

— Все меняется – таков закон жизни. Главный вопрос – как? Старую фабрику можно разрушить, а можно превратить в выставочное пространство.

— Хорошо, что у вас есть деньги и связи для этого.

— В первую очередь у меня есть желание.

Тьяна кивнула и позволила Мару увести себя.

— Тебе действительно нравится выставка? – сухо поинтересовался он.

— Да. А тебе разве нет?

— Не знаю, – ответил Мару и нахмурился. – Возможно, я слишком привык критически относиться ко всему, что связано с Медовичами. А к чему были эти расспросы? О смысле выставки? О видении будущего?

— Просто подумала: если ни о чем не спрашивать, ничего и не узнаешь. А нам надо понять, – Тьяна понизила голос, – в «совете» твоя мать или нет.

— Она тебе нравится, – отметил Медович. – Уверен, ее ответы вселили в тебя надежду. Только не забывай: у кого-то есть талант обманывать, а у кого-то – обманываться, но страдают только вторые.

— Глубочайшая мысль, – фыркнула Тьяна, – как бы не утонуть.