Книга Академия ядов, страница 171 – Елена Станиславская

Мару не успел ответить.

— Вы – она? – К ним подлетел корпулентный мужчина в модной соломенной шляпе. – Не отпирайтесь, госпожа, это точно вы! Невероятно. Ожившее полотно!

Тьяна сразу догадалась, что незнакомец – уже третий, немыслимо! – опознал ее по портрету.

Кисло улыбнувшись, она пробормотала:

— Да, ту картину написала моя подруга.

— Неловко и странно говорить об этом, но я моментально влюбился, как только увидел ваш портрет! – воскликнул мужчина и прижал руки к груди. – У вас лицо богини. Карающей, но справедливой. Сильной, но нежной. – Из-под шляпы на Тьяну благоговейно глядели круглые карие глаза. – Истинно говорю: богиня!

Из Тьяниного рта неожиданно выскочил смешок – скорее поощрительный, чем ироничный. В конце концов, не каждый день услышишь такие комплименты.

— Я только что приобрел ваш портрет для своей коллекции, – продолжил мужчина. – До сих пор не могу поверить, что встретил вас здесь. Вживую. Немыслимо! Позвольте узнать ваше имя?

— Тьяна Островски.

— А я…

— А я Мару Медович. Не хочу расстраивать вас, но портрет госпожи Островски не продается. Произошла ошибка. Вам вернут деньги.

Тьяна с недоумением посмотрела на Мару. Его лицо, как и голос, выражало холодную и спокойную вежливость – хотя вел себя Медович совершенно бестактно. Перебил, не дал человеку представиться, да еще и наврал о картине.

— Как же… я же… – Мужчина растерянно затоптался на месте. – Девушка! Будьте любезны, подойдите сюда. – Он замахал кому-то.

— У меня появилась к тебе пара вопросов, – обратилась к Мару Тьяна, выразительно подняв брови.

— А у меня появился новый план твоего спасения, – прошептал он недобро-насмешливым тоном. – Давай я заведу твоего нового поклонника в подворотню и…

— Чем могу помочь? – Рядом возникла девушка с программками.

— Этот господин утверждает, что портрет, который я приобрел, не продается, – голос у мужчины подрагивал от волнения. – Судя по всему, господин – сын Осславы Медович, куратора выставки. Я, конечно, все понимаю, но должны же быть какие-то границы! Я заплатил.

— Нельзя заплатить за то, что не продается, – отрезал Мару.

Сотрудница галереи посмотрела на него. Ее взгляд задержался на медно-горчичных кудрях, и в глазах вспыхнуло понимание. На губах заиграла улыбка. Рубашка с юбкой невообразимым образом расползлись еще сильнее, оголив больше кожи.

— Господин Марувий Медович, не так ли? – проворковала девушка. – Простите, не узнала вас сразу. – Повернувшись к мужчине, она с прохладцей произнесла: – Совершенно уверена, что господин Медович просил отложить для себя ту картину. Прошу прощения за путаницу. Давайте подойдем к кассе, чтобы сделать возврат.

— Но я не хочу возврат. Я хочу портрет! – возмутился мужчина и беспомощно заозирался по сторонам. – Мне… – Наткнувшись на тяжелый взгляд Мару, он проглотил следующую фразу.

Чувство несправедливости охватило Тьяну. Древние роды всегда получали, что хотели. Стоило щелкнуть пальцами – и вот у твоих ног хоть картина, хоть целая галерея. В крови Медовича, как бы он ни сопротивлялся этому, текла наследственная уверенность: все будет по-моему, все будет моим, достаточно лишь упомянуть фамилию.

А вот и нет.

Тьяна выпрямила спину.

— Совершенно уверена, что господин Медович не просил отложить для себя ту картину, – сказала она и, сдавив предплечье Мару, посмотрела на мужчину. – Портрет принадлежит вам.