Книга Академия ядов, страница 176 – Елена Станиславская

Тьяна медленно подняла брови, без слов пытаясь спросить: «Что происходит?» Подруга врала – в этом сомнений не было. Зачем? Что с ней случилось? О какой капле шла речь? Тьяна твердо решила, что не покинет павильон, пока во всем не разберется.

— Мне нужно вернуться к гостям, чтобы разъяснить ситуацию и успокоить, – сказала Осслава. – Венес, господин Рович, останьтесь здесь…

— Уверен, это лишнее, – вмешался Мару. – Мы с Тьяной сами присмотрим за госпожой Шоршах. Повесьте на вход табличку, чтобы посетители пока не беспокоили художницу. Думаю, общение с близкой подругой – именно то, что нужно при нервном истощении.

Тьяна почувствовала благодарность: уловив ее напряжение, Медович взялся за решение проблемы. Ему не нужно было намекать, пихать в бок, наступать на ногу – он моментально встал на сторону Тьяны и попытался что-то сделать. В носу снова защипало: похоже, не у одной Власты за последнее время истощились нервы.

Осслава, прищурившись, посмотрела на сына, медленно кивнула и прошествовала к осской двери. Рович и Венес последовали за ней. Вжавшись в спинку кресла, Власта проводила их непонятным взглядом.

— Воды? – спросил у нее Мару, подбородком указав в угол.

Проследив за его движением, Тьяна заметила круглый стеклянный стол с графином, стаканами и блюдом, наполненным сухофруктами, сыром и орехами.

Власта, посмотрев на Мару, отрицательно покачала головой. В ее позе, жестах и взгляде читалась настороженность, граничащая с затравленностью. Тьяна не понимала, что происходит с подругой. Не Осслава ли запугала ее?

— Может быть, вы все-таки передумаете, Власта? – Медович вдруг обворожительно улыбнулся, превратившись в живое воплощение теплого осеннего дня. – От воды должно стать легче.

Тьяна непроизвольно поджала губы: ей он так не улыбался. По крайней мере, при знакомстве.

Потеребив край юбки, Власта кивнула. Она смотрела то на Мару, то в пол, старательно избегая Тьяниного взгляда. На углу стола, собранные Венесом, лежали рисунки. Эскиз красавки исчез в стопке других работ, и теперь сверху лежал портрет Властиного брата, однако ядовитый цветок все еще стоял перед Тьяниным взором. Рисунок получился выразительным и страшным: влажные бутоны отворачивали головы, а черные ягоды казались объемными, выпирали из бумаги и жадно глазели на зрителя. Красавка знала, кто кого жрет на самом деле. Проглотишь такую ягодку и окажешься съеден сам.

Не проронив ни слова, Тьяна подошла к стеклянному столику, взяла графин и наполнила два стакана: себе и Власте. Вернувшись к креслам, она протянула воду подруге и, когда та взяла, села рядом.

— Я не злюсь, – сразу обозначила Тьяна. – Вначале сердилась, но теперь нет.

Власта бросила на нее взгляд. Испуганный, вопросительный и полный неясной надежды. Подруга не поняла, о чем речь? Ее эмоции оставались для Тьяны загадкой, как и то, что случилось.

— Раковина, – пояснила Тьяна и кивнула на эскиз, висящий на стене. – Я просила не рисовать меня тогда. Помнишь?

Мару тотчас скользнул к рисунку. Тьяна не хотела, чтобы он видел тот портрет, но одергивать не стала. У нее были проблемы понасущнее.

Подруга, стукнув зубами о край стакана, сделала большой глоток.

— Что с тобой, Власта? – Тьяна понизила голос. – Ты можешь мне доверять. – Быстрый взгляд на Мару. – Нам доверять.