Книга Академия ядов, страница 175 – Елена Станиславская

Грудь подруги тяжело вздымалась, подрагивали ресницы, а лицо выражало страх и покорность перед чем-то неизбежным. У Тьяны защипало в носу и глазах. К Хитвику нелюбимый портрет с книгой! К Хозяину треклятый эскиз с раковиной! Выкинуть их из памяти. Успокоиться. Простить. В конце концов, кто знает, может картины Власты Шоршах – единственное, благодаря чему будут помнить Тьяну Островски.

Будут помнить, что она не плакала после изнасилования, а яростно кромсала волосы.

Тьяна ошеломленно моргнула, впервые, пусть и мысленно, дав той ночи верное определение. Внутри словно отперся ржавый замок. Рухнул под ноги, позволив ветру распахнуть створки, и сразу стало легче дышать.

Тьяна пальцами провела по лицу Власты, освобождая его от налипших волос, и произнесла:

— Живи. Слышишь? Живи!

Она верила в силу слов, не только мистерианских, любых. Знала: язык – магический инструмент, способный исцелять и убивать, соединять и разрывать, смотря как им пользоваться. И все-таки Тьяна не ожидала, что Власта очнется. А подруга, резко втянув воздух, вдруг распахнула глаза.

— Я. Всего каплю. Одну! – Ее взгляд метался, а мелодичный голос превратился в отчаянный хрип. – Думала, ничего не будет. Думала… ничего… ничего не думала.

— Власта. Что ты приняла?

— Я?!

Глаза бывшей соседки застыли и наполнились слезами, а вместе с ними – ужасом и отчаянием.

— Ты сказала: «Всего каплю». Что это было?

— Нет. Нет! – закричала Власта и замотала головой.

Хлопнул полог, и пространство наполнилось шорохом шагов и ропотом голосов. Тьяна увидела Мару, какого-то седого господина в черном костюме, Осславу и полноватого юношу – не сразу, но она вспомнила: его звали Венес и он был слугой в доме Медовичей. Перестав кричать, Власта зажмурилась и захныкала – точь-в-точь больной ребенок, не понимающий, что с ним происходит.

— Позвольте.

Мужчина опустился на корточки и мягко, но решительно перехватил Власту из рук Тьяны.

— Как вы, госпожа? – Не дожидаясь ответа, он принялся за осмотр.

По отточенным движениям было заметно: настоящий врачеватель, а не любитель или шарлатан. Тревога и страх, лихо отплясывающие у Тьяны внутри, сбавили темп.

Мару подал ей руку и помог подняться.

В коленных чашечках, казалось, плескалась холодная вода, ноги подгибались и дрожали. Руки не находили себе места: то взлетали к шляпе, то одергивали пиджак. Обхватив Тьяну, Медович прижал ее к себе, и тело наконец угомонилось. Глубоко вдохнув запах кожи Мару, Тьяна почувствовала себя лучше, словно глотнула успокаивающего отвара.

— Нервное истощение, – заключил врачеватель.

— Власта что-то приняла, – возразила Тьяна. – Она сама сказала.

— Нет, – просипела подруга. – Я переволновалась. Из-за выставки. Простите. – Она смотрела на Осславу.

— Бедное талантливое дитя. – Госпожа Медович всплеснула руками. – Венес.

Слуга тотчас бросился к Власте. Вместе с врачевателем они помогли ей сесть в кресло. Венес принялся собирать разбросанные рисунки.

— Власта, с тобой точно все в порядке? – Тьяна, выскользнув из объятий Мару, внимательно посмотрела на подругу. – Ты говорила про яд. Я не ослышалась.

— Нет, я говорила про успокоительное. – Голос Власты звучал отрешенно, а опущенный взгляд следил за Венесом. – Приняла, чтобы не нервничать, но оно не помогло.