Онлайн книга «Академия ядов»
|
— Тот мужчина сжал мою руку, не давая сбежать, – продолжил Мару, – и сказал: «Ну здравствуй, звереныш. Мать кормит тебя молоком, но скоро научит охотиться. Если бы я мог растопить лед под тобой, то сделал бы это и наступил на головенку, не позволяя всплыть». Каждое слово отпечаталось у меня в памяти. А в конце он добавил: «Я рад, что не могу». Тончайшие иглы пронеслись по Тьяниной коже. Воображению не составило труда нарисовать маленького Мару с широко распахнутыми глазами и вихрами, выбившимися из-под шапки. Представить его страх, непонимание и судорожные попытки вырваться. Слова незнакомца звучали по-настоящему зловеще. — Я кое-как вывернулся и унес ноги. А потом заболел. Не знаю, было ли это связано с его прикосновением или с тем, что я бежал до дома в распахнутом пальто и одних носках. Коньки-то я снял, но с перепугу забыл обуться. А наутро проснулся с ломотой в теле… Он продолжал рассказывать, глядя на океан, а в голове Тьяны писались картины – словно там завелась крохотная Власта с кисточками и холстами. Постепенно рисунки начали оживать, наполняться звуками, запахами и ощущениями. Тьяна словно проживала болезнь вместе с Мару. …Казалось, за ночь кто-то открутил ему голову, а вместо нее приделал свинцовый шар. Тяжеленный – не оторвать от подушки. Мальчик пытался открыть глаза, но веки поднимались слишком медленно, и он бросил эту затею. Во рту и горле стояла сушь, а тело было мокрым. Ночная рубашка липла к груди и бедрам, от наволочки несло влагой. Кровать покачивалась, и с каждым ее движением Мару все больше увязал в матрасе, точно в иле. Веки все-таки послушались, и через тонкую замутненную щель мальчик увидел маму. Склонившись над ним, она коснулась губами мокрого лба и с ужасом выдохнула: — Ты весь горишь! Мару мысленно возразил: «Нет, мама, я тону». Лихорадка накатывала волнами и утаскивала его все дальше от берега. Мальчик то погружался в беспокойный сон, то просыпался от дрожи и удушья. Его вылавливали, обтирали, переодевали, поили горькими отварами, но он вновь ускользал. В одно из пробуждений Мару услышал отца – тогда он еще был жив, но редко посещал жену и сына, предпочитая уединение в загородном доме. Мальчик не скучал по нему, ведь их встречи всегда носили печать отчужденности, и все-таки голос отца подцепил сознание на крючок, заставив задержаться на поверхности. Прислушавшись, Мару понял, что в комнате находится кто-то еще. Не мама. Второй мужчина. Незнакомец произнес: — …жест доброй воли. – Начало фразы ускользнуло от Мару. — Это неопасно? – спросил отец. — Вы не доверяете нам? — Он мой наследник. Единственный. — В том-то и дело. – Что-то скрипнуло, вероятно кресло. – Подумайте, сколько детей умирает каждый день. Смертей могло быть гораздо меньше, если бы не мы. Весь мир мог быть куда более приятным местом, если бы опять-таки не мы. – В голосе звучала фальшивая вкрадчивость, смысл сказанного ускользал от Мару, но сами слова оседали в памяти. – Вам придется принять это бремя. Наше соглашение – привилегия, но также и тяжкий груз. Если у вас есть хоть доля сомнения… — Нет, – ответил отец, ни секунды не мешкая. – Я сделаю все, чтобы мой сын выжил. — Мальчик не спит, – вдруг бросил незнакомец. Мару не понял, что его выдало. Обессиленный, он лежал неподвижно, с закрытыми глазами и не издавал ни звука, если не считать хриплого дыхания. |