Книга Академия ядов, страница 163 – Елена Станиславская

Ударил колокол, оповещая об отбытии, и паром ступил на волны. Палубу качнуло, еще больше отдалив Тьяну от Мару.

— Помнишь, что рассказывала моя мать? – Между его бровями появилась морщина, похожая на акут^[32]. – Обо мне.

— Ты про Арку? Она говорила, что тебя положили туда из-за навязчивых мыслей.

— А еще она сказала, что я такой с детства, – добавил Мару. – Это правда. И кстати, я не лежал в Арке. По крайней мере, не так, как это обычно представляют. У меня был небольшой дом на территории врачевальни, отгороженный от корпусов с другими пациентами.

Тьяна представила Мару, глядящего из окна с решетками, и почувствовала, что начинает злиться. На Осславу – за то, что упекла сына в психушку. И на себя – за то, что кренится под порывом жалости и отклоняется от темы.

— Тебя там… – она не могла не спросить, – не мучили?

— Нет, ничего такого. Было почти неплохо, не считая одной прогулки в день, необходимости глотать таблетки, бесконечных рыбных супов и изоляции. А, да, еще книги. Читать можно было только литературу, не наводящую на лишние мысли. Зато меня избавили от занятий у мастера Трутника. Он ведет ядовитую ботанику, так что, к твоему счастью, вы с ним не пересечетесь.

Медович не взывал к сочувствию, наоборот, старался подчеркнуть, что на его долю выпало не так уж много тягот, но Тьяна понимала: он жил там, как птица в золотой клетке.

— Пока ты не решила, что я увожу разговор в другую сторону, поясню: я заговорил о матери не просто так. В Арке меня не покидала мысль: почему только сейчас? Почему она не отправила меня на лечение раньше, если всегда считала душевнобольным? Может быть, мать жалела меня, потому что я был ребенком. А может, я тогда не представлял опасности.

— Думаешь, Осслава – одна из заговорщиков?

Мару прищурил глаза и неуверенно качнул головой. Его подбородок окаменел, выдавая стиснутые зубы, и тело утратило былую расслабленность: собралось, напряглось, точно заковалось в невидимый панцирь. Тьяна видела: Медовича терзают сомнения. Он годами носил их внутри, а те грызли его душу. Иногда пресыщались и засыпали, но потом набрасывались с новой силой. Как сейчас.

— Может быть, – произнес он. – Или отец.

— А он…

— Умер. Давно. – Медович перевел взгляд на океан. – Ты спросила, как я узнал о заговоре, но дело в том, что мне действительно ничего не известно. Есть лишь набор фраз и событий из моей памяти, которыми можно жонглировать как угодно. Чтобы объяснить, придется начать издалека. – Он сделал короткую паузу. – Мне было семь, я катался на коньках в парке, а когда подъехал к ограждению, кто-то схватил меня за руку. Это был мужчина средних лет, хотя тогда он показался мне стариком. Внешность – осская, вроде бы ничего примечательного, но что-то в нем было странное. Неправильное. Его лицо… на него будто натянули чулок. Казалось, если сдернешь – увидишь другое.

Тьяне тотчас вспомнились Лука и Яблонька – их мистерианские облики, скрытые под масками типичных оссок. Она до сих пор не знала, как у нее получилось увидеть их истинные лица. Возможно, помог проницательный взгляд отличницы. А может, повлиял «Любомор» – отогнул для умирающей краешек реальности. В любом случае Тьяна была уверена: маски на мистерианках сидели крепко и мало кому удавалось сдвинуть их в сторону.