Книга Иномирная колючка его высочества, страница 157 – Юлия Зимина

— Нет-нет-нет! — Октавия замотала головой, размазывая по впалым щекам слезы.

Она сползла по решетке на колени. — Прошу! Это же наш сын! Наша кровь!

Я стоял молча, скрестив руки на груди. Вмешиваться не было смысла. Отец вел свою игру виртуозно. Кирия у меня за спиной тоже помалкивала, лишь внимательно наблюдая за крахом «великой» змеи.

— Дариан ни в чем не виноват! — надрывалась Октавия, ее голос срывался на хрип. — Чистой души мальчик! Он любит вас с Ривианом! Если узнает правду о том, что я сделала... это убьет его! Сломает ему жизнь!

Она выла, обливаясь горькими слезами, умоляя пощадить не себя, а своего ребенка. Странно, выходит у нее все же есть какое-никакое сердце.

Отец не спешил ее успокаивать. Он выдерживал паузу, намеренно мучая своим молчанием. Правитель давал Октавии прочувствовать весь тот ужас, который она сама навлекла на свою семью, доводя ее до такого состояния.

В камере напротив слабо зашевелился лорд Тинарион. Он не произнес ни слова, но по его опущенным плечам было видно — мужчина раздавлен и тоже молит лишь об одном.

Наконец, Император тяжело, картинно вздохнул. Он заложил руки за спину и посмотрел на бьющуюся в истерике женщину.

— Всё-таки Дариан — мой сын, — медленно, словно нехотя произнес отец. — И я не желаю ему душевной боли. В конце концов, мальчик действительно не виноват, что его матери и деду власть окончательно вскружила голову и лишила рассудка.

Всхлипы Октавии стихли. Она замерла, с безумной надеждой заглядывая в глаза.

— Я сделаю то, о чем ты меня просишь, — хмыкнул отец, с легкостью добившись своего. — Считай это моим тебе подарком. Предсмертным.

Октавия судорожно сглотнула, но не отвела взгляда. Для нее смерть уже была предрешена, и сейчас ее волновало только наследие.

— Но у меня имеется условие, — сталь в голосе правителя зазвенела с новой силой. — Ты и твой отец должны будете отыграть свои роли безупречно, — Император угрожающе подался вперед. — И если посмеете обмануть...

Октавия вжалась в прутья, перестав дышать.

— Я не просто расскажу Дариану всё о ваших преступлениях, — процедил правитель. — Я наложу печать предателей на весь ваш род!

— Нет! — истошно завопила Октавия, понимая весь масштаб угрозы.

— Да! — рявкнул отец так, что эхо заметалось по подземелью. — И тогда Дариан лишится титула принца навсегда. Казнить его, конечно, никто не станет, он ни в чем не виноват, но клеймо изгоя, сына предателей короны, будет на нем до скончания веков! Ни власти, ни магии, ни уважения. Я ясно выразился?!

Октавия судорожно, с панической готовностью заикала, не в силах вымолвить ни слова от накатившего ужаса. В камере напротив Первый министр обреченно вздохнул, принимая условия капитуляции.

Я стоял чуть позади и молча смотрел на Октавию, понимая: ни черта она не знает моего отца. Даже прожив с ним столько лет, она не поняла главного — Тиберий эр Этерио скорее пожертвует собственной жизнью, чем причинит вред нам с Дарианом.

67. Идеально разыгранная партия

Ривиан

Большой Зал Совета утопал в утреннем свете, пробивающемся сквозь высокие витражные окна, но воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом чужого страха. Я сидел по правую руку от отца, на троне, чуть уступающем по размерам императорскому, и с холодным, отстраненным интересом наблюдал за разворачивающейся перед нами картиной.