Книга Царь Скорбь, страница 386 – Джо Хилл

Однажды Гвен прочла где-то – может, у Оруэлла? – что к пятидесяти годам лицо каждого становится таким, какого он заслуживает. Вот и они, потихоньку подбираясь к полтиннику, утратили возможность скрывать, кто они есть… или, скорее, что из себя сотворили.

«Хотя нет, не в возрасте тут дело, – подумала Гвен. – Это все убийства. К ним привыкаешь, как Донна, черствеешь, и черствость сердца отражается жесткостью, бесчувственностью на лице – лице человека, не глядя перешагивающего через нищего. Или всю жизнь стараешься отыскать избавление, вырваться из порочного круга, и вот пожалуйста: глаза блестят, будто у перепуганного торчка, руки трясутся с похмелья… А как, кстати, ты сама, Гвен? Во что превратилась за эти без малого тридцать лет?»

Не изменился с виду один только Колин. Ни единой морщинки, ни малейшей сутулости, будто ему до сих пор двадцать. Подтянутый, розовощекий, здоровьем пышет… прямо-таки университетский атлет – к примеру, капитан команды пловцов.

Взглянув на него, Гвен невольно задумалась, улыбался ли Колин, вгоняя нож Артуру в почки, и поневоле отвела взгляд. Нельзя, чтоб он заметил ее страх перед ним. Нельзя, чтоб догадался, что у нее на уме.

«Но Колин же любил Артура, – вспомнилось ей. – Неужто ты вправду считаешь, что он мог с ним так обойтись?»

Хотя чего там – конечно же, мог. По части убийств любому из их компании опыта не занимать.

Тем временем Колин раздал каждой из них по папке. Открыть свою Гвен побоялась и будто бы невзначай оглядела комнату, стараясь не задерживать взгляд на запертом шкафу.

— Удачи в новом триместре, студентка! – отсалютовав ей бокалом, провозгласила Донна. – Гляди, постарайся хоть что-нибудь выучить между ночными рейвами!

— На рейв я заглядывала месяца два назад, – сообщила Гвен.

Донна моргнула:

— В натуре?

— Ага. Со «Скорой» приехала. Там парнишка один экстази пополам с фентанилом передознулся до судорожного припадка.

Элли покончила со скотчем, и Донна потянулась к бутылке, собираясь налить ей еще.

— Не надо больше, пожалуйста, – воспротивилась Элли, отрицательно покачав головой.

— Пей, – велела Донна и налила в ее бокал виски еще на палец. – Знаешь же, что на трезвую голову с этим делом не справишься.

— Тебе вовсе не обязательно пить, Элли, – вмешалась Гвен.

— Обязательно. И она выпьет.

— Все в порядке, Гвен. Мне вправду хочется еще бокальчик.

Гвен напоказ отвернулась от них обеих.

— Знаю, у вас с Артуром не срослось, – заговорил Колин, – однако уверен: он очень обрадовался бы, узнав, что ты поступила в Рэкхем и учишься просто блестяще. Как он и ожидал.

— Она каждый триместр в списке декана^[273] заканчивает. Ни разу еще не пропускала, – вдруг подала голос Элли.

— Забавно, – пробормотала Донна и, шмыгнув носом, покосилась в сторону одного из пустых табуретов. – Вот Ван каждый триместр с испытательным сроком^[274] заканчивал. Я ему из-за этого на мозги вечно капала, но он знал, знал, что делает. Зачем убиваться из-за сплошных «Эй», если через десять лет всяко умрешь? Известно вам, что мухи-поденки рождаются без рта? Нет им смысла питаться. Очень уж быстро мрут.

С этими словами она опрокинула в рот остатки собственного скотча.

— Писал он хорошо. Увлекательно писал, – добавила Элли. – Неудивительно, что его книжка переиздавалась целых сорок раз. Робин мне предлагал… спрашивал, не смогу ли я написать послесловие к двадцать пятому переизданию…