Книга Царь Скорбь, страница 385 – Джо Хилл

— Верно, он видит. А ты – нет.

— И что это должно означать?

— Гляди. Вот Колин показывает тебе электронное письмо и говорит, что оно написано полевым агентом ЦРУ в Конго. Источники агента божатся, что этот адвокат берет гонорары детишками. Но откуда – откуда нам наверняка знать, что Колин не написал это письмо сам? Как ты его проверишь? Если все сведения «из источников Колина» получаешь от самого Колина?

— Не станет он так делать, – прошептала Гвен… причем прошептала вслух, посреди библиотеки.

— Эй, девушка, с вами все o’кей? – раздался над головой голос Эллисон Шайнер.

Гвен, вздрогнув от неожиданности, моргнула, подняла взгляд. Давняя – вот уже двадцать пять лет как – подруга стояла по ту сторону стола, прижимая к груди стопку книг. Кампус как-то незаметно окутали сумерки, и самым ярким источником света вокруг стала лампа под абажуром изумрудного стекла на столе, разделявшем обеих.

— А? Да-да, – необычайно слабым голосом ответила Гвен. – Что ты тут делаешь?

— Занималась со старшекурсниками. А вид у тебя, надо заметить, неважный, – заметила Элли. – Как будто тебе только что призрак явился.

— Ничего-то от нее не утаишь, – вздохнул Артур Оукс, покачав головой.

На второй день нового года Гвен остановила старенький отцовский пикап у края подъездной дорожки перед парадным крыльцом Терновников. Дверь распахнулась прежде, чем Гвен успела к ней подойти. За порогом стоял Колин – как всегда, в белой хенли вафельной вязки и узких бетонно-серых джинсах. Улыбался он, будто Гвен приехала на праздничную вечеринку: прекрасный скотч, крохотные колбаски на зубочистках и «Счастливый случай». Однако гостей он собрал вовсе не ради веселья. Настало время выбрать новую жертву, а значит, им предстоял не праздник, а нечто сродни поминкам, хотя прекрасного скотча это и не отменяло.

Элли с Донной были уже на месте, за старым карточным столом. Гвен устроилась с ними рядом, а Колин занял место напротив, приготовившись символически раздать карты. Казалось, пустые табуреты, когда-то – места Вана с Артуром, занимают куда больше места, чем занятые.

«Странно сидим, – подумалось Гвен. – Три девчонки жмутся друг к дружке, чтоб не стеснять умерших близких».

От роду худенькая, Элли в последнее время отощала вконец – кожа да кости, свитер висит на плечах мешком. Точно такой же хрупкий, истощенный вид обеспечил Кейт Мосс славу одной из известнейших фотомоделей мира, а Элли нисколько не уступала ей красотой. Однако последним настолько же тощим человеком, попавшимся Гвен на глаза, был оксикодоновый наркоман, словивший передоз и не дотянувший до больницы. Не зря, ох не зря этот образ зовут «героиновым шиком»…

Выпивка дело только усугубляла, а в компании Донны Элли напивалась всегда. Донна настаивала, а Элли не могла отказать. Вот и сейчас: утро, а скотча в бокале Элли – на донышке.

Донна, в отличие от сухопарой Элли, с годами заметно огрубела, раздалась в ширину. Фигура у нее по-прежнему оставалась потрясной, и одевалась она замечательно: изумрудная шелковая блузка, съехав с плеча, обнажала изящную линию ключицы, однако лицо ее обрюзгло, налилось кровью, сделалось туповатым. Глядя на нее, Гвен представила себе человека у барной стойки, уставшего дожидаться, когда же бармен снова нальет ему, и готовящегося устроить мерзкий скандал.