Книга Царь Скорбь, страница 384 – Джо Хилл

Кружась и кружась на роликах, Артур размахивал клюшкой для лякросса, отражал натиск варварских орд. Лицо его лучилось покоем, умиротворенностью и даже легким весельем.

— Вся эта красота зафиксирована до минутки. Вот здесь, внутри, – и навеки, – раздался голос Колина за кадром.

Да, так оно и было. Артур кружился, кружился на месте, постепенно замедляя движение, сбавляя обороты… и, на последних секундах видео повернувшись к камере, остановился, взглянул в объектив, протянул вперед клюшку, будто священный дар, расплылся в спокойной, уверенной улыбке. Губы его шевельнулись, но слов Гвен, как ни силилась, разобрать не смогла. «Лежи»? «Дрожи»? «Убежим»? Что-то вроде того.

— Что ж ты такое, дьявол тебя забери, сказал? – пробормотала Гвен.

— Мертвые не болтают, – ответил Артур из ее головы. – Хотя на роликах, как видишь, гонять могут. Во всем имеются свои плюсы и свои минусы.

Вернувшись к результатам поиска в «Гугле», Гвен продолжила изучение тех, кого их компания вычеркнула из Реестра Врагов. Калифорнийский маньяк-насильник… отравитель с Ближнего Востока… и наконец, еще сорок пять минут спустя, ей посчастливилось наткнуться на нечто, заставившее невольно вскинуться, подпрыгнуть на стуле.

В две тысячи десятом они отправили Царя Скорбь по душу одного адвоката из Конго, связавшегося с террористической группировкой под названием «Ньятурское ополчение»^[272]. Тот адвокат оказывал предводителям ополчения юридическую помощь, а также помогал в бизнесе, обеспечивая группировку деньгами на вооружение и обучение малолетних боевиков. И этого Донне хватило с лихвой – куда там историям о сожженных деревнях, куда там всем хуту, заживо похороненным в братских могилах! Изучив основные тезисы Колина, и развернутую таблицу, и биографическую сводку, включая перехваченные электронные письма и фото этого адвоката за одним столом с военными преступниками, Гвен довольно легко согласилась с его кандидатурой сама.

Однако, просматривая третью страницу с результатами, выданными «Гуглом», она обнаружила, что кое-где этот адвокат упоминается в совершенно ином ключе. Оказывается, он также представлял международную благотворительную организацию, занимавшуюся выявлением и искоренением детского труда. Как раз в то самое время взявшуюся за полдюжины кобальтовых рудников в западной части Конго, где под землей по десять часов в сутки работало немало ребятишек, начиная от восьми лет. Несколько таковых погибли, погребенные под завалами, поскольку хозяева рудников пренебрегали элементарными мерами безопасности. Но пуще всего Гвен насторожил перечень технологических компаний, закупавших конголезский кобальт для выпускаемых девайсов: «Эппл», «Тесла»… и «Драгонтуз», филиал «Драгонвэра», детища Колина Рена.

— С чего бы этому адвокату хлопотать о детишках, работающих на кобальтовых рудниках? – спросила Гвен Артура. – Раз уж он защищает людей, вербующих детей в боевики для этнических чисток?

— Согласно перехваченным Колином разведданным, – уточнил Артур.

Намек, чувствовавшийся в вальяжной бесстрастности Артура, пришелся Гвен не по нраву. Что-то он очень уж необщителен, чопорен для покойника…

— У Колина есть доступ к разведданным, собираемым Госдепартаментом, ЦРУ – всеми этими типами, – напомнила ему Гвен. – Они сводками с Колином делятся… а еще он видит то, чего нет в их сводках. Они ведь пользуются его софтом. А он читает их электронные письма. И СМС. И снимки со спутников смотрит, и профили в соцсетях… все видит.